Реферат: Виды мышления

Кулешов П.

Назначение мышления

В психологии, да и вообще в околопсихологическом обиходе, сложились довольно разнообразные и довольно противоречивые представления о видах мышления. Различают мышление абстрактное и мышление конкретное, наглядно-образное и наглядно-действенное, интуитивное и логическое, теоретическое и практическое, научное и обыденное. Но попробуем взглянуть на мышление системно. Системный метод при правильном его понимании и применении даёт удивительно жизнеспособные теоретические плоды, находящие скорое практическое применение. В данной статье я хочу поделиться своими выводами, полученными как раз с помощью системного метода.

Итак, представим себе некую открытую систему (ОС). У неё есть внутренняя среда , выделенная из окружающей её внешней среды . Вокруг есть примерно равные ей по размерам системы, наряду с ней входящие в состав, объединяющей их, сверхсистемы , т.е. системы высшего уровня. Среди этих ОС можно выделить как системы пассивные , так и активные . Первые примитивны, предсказуемы, одинаковы, вторые самостоятельны, непредсказуемы, уникальны. Системы пассивные назовём объектами , активные - субъектами .

Внутренняя среда ОС уязвима, она может жить и процветать только в благоприятных условиях, для чего ей жизненно необходимо различать полезное и опасное, а научившись различать - стремиться к первому и избегать второго. Так вот, психику можно рассматривать как посредника, призванного обеспечить внутренней среде успешное существование в столь непредсказуемо и сложно устроенном мире . Одним из инструментов психики, служащим для решения этой задачи как раз и является мышление. Т.е. мышление призвано уменьшить непредсказуемость окружающей среды, сделать её понятной, управляемой. Иначе говоря, если поначалу какое-то явление при первой с ним встрече воспринимается как сложное, непредсказуемое, непонятное и потому неуправляемое, то после осторожного, исследовательского взаимодействия с ним, оно становится понятным. Мышление призвано изменять представлен ия о я влениях действительности так, чтобы то, что при первой встрече казалось субъектом, после исследования стало бы восприниматься как объект .

События и знаки

Предлагаемая здесь вниманию публики точка зрения на виды мышления сложилась у меня после попыток системно выстроить факты, так или иначе связанные с мышлением. Многочисленные подходы и концепции мышления, встреченные в литературных источниках, не столько проясняли, сколько запутывали и без того не простую проблему. Делать обзор всех этих концепций в данной статье полагаю нецелесообразным, поскольку задачу свою вижу в другом: мне бы хотелось поделиться выводами, к которым я пришёл, исследуя мышление. Скажу только, что само мышление меня интересовало больше, чем изучение мнений о нём. Из-за этого я не стал прочёсывать всё Мироздание в поисках чего-то похожего на выводы, к каким я пришёл в итоге своих изысканий. Потому буду благодарен широко эрудированным читателям, если они укажут мне на какие-либо работы, в которых получаются такие же выводы (в смысле – укажут на предшественников). Здесь я не касаюсь вопроса о возникновении и становлении процессов мышления как в онтогенезе, так и в филогенезе. Для рассмотрения берётся человеческое мышление в том состоянии, в каком оно пребывает на рубеже 20 – 21-го веков. Это статический, поперечный, срез (если под продольным и динамическим понимать срез исторический). Для оживления изложения я не стал прибегать к слишком уж научному языку и прошу читателей академического склада не придираться сильно к, имеющей здесь место, антропоморфизации видов мышления.

Надо ли говорить, что мышление есть процесс переработки информации ? Но что же представляет из себя информация? Придётся углубиться в изучение сего предмета. Итак, в действительности, частями которой мы с вами изволим быть, есть причины и порождённые ими следствия . Например, усиливающееся дрожание рельсов свидетельствует о приближении поезда. Ослабевающее дрожание рельсов указывает на то, что поезд удаляется. Причина дрожания – движение поезда по рельсам (непосредственное взаимодействие). Усиление или ослабление дрожания указывают на направление его движения относительно точки отсчёта. Причём в этой точке рельсы будут дрожать независимо от наличия на этом месте наблюдателя. Царапины на колёсах и рельсах свидетельствуют об их непосредственном взаимодействии. Так что можно говорить о двух видах взаимодействий: непосредственных и опосредованных: поезд и рельсы взаимодействуют непосредственно , а тот (субъект, объект ли), кто воспринимает дрожание рельсов, взаимодействует с поездом опосредованно , через это дрожание. Так же есть два вида следствий: направленных в прошлое и в будущее. Воспринимая эти следствия, можно судить о том, что тут произошло, и о том, какое событие надвигается. Иначе говоря, есть события – непосредственные взаимодействия. Есть знаки – опосредованные взаимодействия. Так, волна, образующаяся в результате движения по рельсам поезда, есть знак о том, что взаимодействие непосредственное между поездом и рельсами где-то происходит. Если есть навык, то можно определить по силе дрожания расстояние до поезда.

Итак, каждое событие , происходящее в настоящем времени, иначе говоря, каждое взаимодействие между какими-либо открытыми системами, порождает знаки : обращённые в прошлое следы и обращённые в будущее вести . Если весть - это некий всплеск, который не имеет длительного бытия (в сравнении с самим событием), то след - метка, отпечаток, остаётся на провзаимодействовавших объектах навсегда (в данном случае на рельсах и колёсах поезда).

Иногда события опережают свои вести: сверхзвуковой самолёт опережает порождённую им звуковую волну. Ничем не предвещаемые события вполне можно назвать чудесными : так не бывает, а, тем не менее, происходит. Но для этого нужно иметь уже каких-то разумных существ в качестве наблюдателей, кому удивляться было чтоб. Эти существа (те самые субъекты или активные ОС) при встрече со следами и вестями, а, также, непосредственно взаимодействуя с явлениями действительности, создают каждый свой уникальный образ действительности. Чтобы взаимодействовать с себе подобными слаженно, продуктивно, успешно, им приходится как-то договариваться по поводу устройства действительности и своих совместных в ней действий. Тут-то и становятся им необходимыми символы – заместители событий, следов и вестей. В таком случае буквы оказываются заместителями звуков, иероглифы – заместителями слов и т.д. К примеру, какой-нибудь медведь нарочно оставляет свои следы на границах своего участка. Он его сознательно метит. Эти метки служат символами этого медведя и адресованы другим представителям его вида как сообщение о занятости данного участка. Словом знак я предлагаю пользоваться как родовым понятием для следов, вестей и символов.

Знаки имеют свои значения . Так, определённый ряд вмятин в почве (след), в зависимости от их формы, свежести и глубины, может иметь разное значение для разных индивидов с этим знаком встретившихся. Во-первых, вмятины можно либо заметить, либо не заметить. А, заметив, можно придать им значение, или не придать. А, если и решат придать значение, то каждый придаст своё ("Здесь вчера прошёл медведь!" – "Не вчера, а только что! И не медведь, а лось!"). Такие разночтения уже происходят со следами и вестями – а они ведь имеют явную связь с действительностью! Что же говорить о символах! Значение символам можно приписать совершенно произвольное ! Поэтому надо договариваться с остальными членами общества, чтоб всё не перепутать ненароком. Но, договариваясь, индивиды могут брать значения для символов только из своего собственного опыта . Например, несколько человек обсуждают, каким символом обозначить муравьеда. Кое-кто живо включается в обсуждение, рассказывает о своих наблюдениях за муравьедами, описывает их повадки и предлагает свои обоснования для того, чтобы для обозначения муравьеда выбрать именно такой символ. Среди присутствующих есть некто, задающий вопрос: "А что это такое – муравьед?". Окружающие начинают ему объяснять: "Ты медведя когда-нибудь видел? Так он чем-то на него похож", "Когти у него как у крота устроены, только размером побольше , а язык у него длиннющий!". Несведущему участнику совещания приходиться лепить самодельный образ муравьеда, т.е. воображать его. Но этот образ никогда им не виданного существа, будет, всё-таки, конкретным! Ведь он его доработал, представил себе, вообразил. Он его освоил и присвоил. При этом такой образ может быть весьма далёк от образа настоящего муравьеда. Теперь, используя договорной символ муравьеда, он будет приписывать ему своё самодельное фантастическое значение .

Для классификации видов мышления в предлагаемой вниманию читателей концепции используются понятия собственного и отчуждённого опыта. Собственный опыт индивида складывается при его непосредственном взаимодействии с явлениями действительности. Отчуждённый опыт образуется как итог обобщения конкретного опыта (своего и чужого). Поэтому собственный опыт всегда конкретен (самостоятельно получен во вполне определённых обстоятельствах с помощью собственных органов восприятия). Конкретность эта запечатлевается в образах памяти индивида, которые складываются из его собственных жизненных впечатлений, и потому являются для него авторитетными ("Я это своими ушами слышал!"). Образ – это след отпечаток, слепок, возникающий в памяти индивида при его непосредственном взаимодействии с действительностью. Отчуждённый опыт всегда абстрактен (получен опосредованно, через осмысление, освоение, интериоризацию текстов (в широком смысле этого слова), составленных как самим индивидом на основе множества похожих событий своей жизни, так и переданных ему другими индивидами). Он отчуждается от всех конкретных обстоятельств его получения, от свойств индивидов, его добывших, и хранится в памяти в виде понятий. Понятия – символы, обозначающие как отдельные явления, так и целые классы сходных явлений. Понятия – это продукты процессов обобщения, отвлечения, абстрагирования. Понятия могут быть как невербальными , так и вербальными . Последние , за исключением слов, выражающих проявление эмоций (панический вопль, к примеру, понятен носителям любого языка), являются сплошь договорными. Обобщения собственного опыта остаются невербальными у людей до тех пор, пока не возникает необходимости сообщить о них другим людям или ещё каким-то другим существам.

Что же мы выяснили? Единицей информации является знак . Информация объективна в том смысле, что независимо от наличия наблюдателей всякая причина порождает свои следствия, и, следовательно, всякое событие порождает свои знаки. Информация становится субъективной после присвоения каким-либо субъектом значения знаку. Мышление оперирует не столько знаками, сколько их значениями. Знак без значения не содержит субъективной информации и в таком виде бесполезен для субъекта. Такие знаки, как следы и вести, являются носителями объективных значений, поскольку имманентно сопутствуют явлениям. Через их освоение с помощью мышления субъект получает конкретное представление о действительности в виде соответствующих образов. Вычленяя из образов общие для них всех свойства, мышление строит иерархию понятий, которая должна соответствовать объективным закономерностям действительности.

Виды мышления

Рассмотрим теперь виды мышления. Конкретно-дробное мышление включается в работу при встрече с чем-то необычным, непонятным, сложным, новым, непривычным. Если применить здесь понятия субъект и объе кт к пр едмету познания, то можно сказать, что познающий принимает здесь позицию объекта (я - объект, предмет познания - субъект). Т.е. предполагается, что познаваемая действительность сложней, непредсказуемей , чем казалось на первый взгляд. При непосредственной встрече с познаваемым познающий ведёт себя осторожно, поскольку предмет познания, пока он всесторонне не будет исследован, лучше считать опасным. Здесь, конечно, иногда приходится рисковать, но риск этот осознанный, с готовностью к неожиданностям, с подстраховкой. Поскольку заранее трудно определить, что в новом окажется важным, а что неважным, надо быть внимательным ко всему, надо обеспечить полноту данных об исследуемом явлении. Это различительное мышление. Тут требуется внимательность к самым, казалось бы, несущественным мелочам, дотошность, скрупулёзность, въедливость при установлении фактов, проверке достоверности сообщений. Здесь ничто не принимается на веру, всё подвергается сомнению, тщательно перепроверяется. Отсюда вытекает стремление к непосредственной личной встрече с новым явлением, к непосредственному восприятию, к приобретению собственного опыта взаимодействия с новым явлением. Это наблюдение, экспериментирование, всестороннее вопрошание заинтересовавшего предмета. В итоге во всей красе предстаёт “его величество Факт”. Факт превыше любой теории, любой идеологии, превыше всего! Главное - найти новый факт, не надо умствовать и философствовать (что-то в роде открытия нового вида животных или растений, нового острова). Такие открытия непосредственны и являются следствием добросовестного конкретно-дробного прочёсывания местности. Такой подход позволяет назвать этот вид мышления экстенсивным . Оно работает вширь . Этот вид мышления имеет дело с частностями, свойствами.

Можно сказать, что конкретно-дробное мышление обращено в будущее , поскольку имеет дело с тем, что ещё неизвестно, что только может произойти. Это упреждающее мышление. Оно собирает и собирает впечатления, сведения, мнения в расчёте, что когда в будущем что-то такое понадобится, то оно уже будет под рукой. Это мышление, среди всех видов мышления, выполняет роль критика . Всякое утверждение оно встречает вопросом: А так ли это в действительности? И предлагает не решение, нет, это было бы слишком поспешно и самонадеянно, а только другую точку зрения, другой ракурс восприятия. Как-то так получилось, что слово "критиковать" почти всегда означает "громить". Вообще-то, критиковать – это значит указывать на слабые места.

Однако есть риск за деревьями не увидеть леса, утонуть в море фактов.

Когда новое явление всесторонне исследовано, оно получает место в представлении познающего существа, оно становится понятным в результате интенсивной переработки конкретно-целостным мышлением. Переход к конкретно-целостному виду мышления происходит самопроизвольно после пресыщения фактами. Хочется отключиться или переключиться, заняться чем-нибудь другим. А в это время в уме делаются попытки непротиворечиво состыковать разрозненные крупицы опыта. В это время данные, собранные с помощью конкретно-дробного мышления, образно говоря, “собираются в одном месте и отпускаются на свободу”. При этом разрозненные кусочки опыта начинают как бы сами по себе искать возможности объединения в комплексы, в целостные, внутренне наименее напряжённые сочетания. Происходит кристаллизация смысла. Происходит вызревание понимания стоящих за фактами закономерностей. В отличие от предыдущего вида мышления конкретно-целостное мышление можно назвать интенсивным . Оно работает вглубь .

Конкретно-целостное мышление сопровождается особыми переживаниями: ощущением полноты, достаточности имеющихся фактов; ощущением того, что нечто внутри зреет, развивается; предвкушением открытия, понимания, постижения. И вот предмет познания оказывается познанным. Он уже не чужд познающему , который породнился с ним, пока размышлял о нём и наблюдал за ним (я - субъект, предмет познания - субъект). Завершение кристаллизации сопровождается эйфорическим настроением, ликованием: “Ага! Так вот оно что!” Продукт конкретно-целостного мышления должен соответствовать эстетическим требованиям: что красиво, то и правильно. Однако , есть риск увлечься красотами и оторваться от действительности, погрузиться в причудливые миражи собственного воображения . Но если быть чутким к запросам ума, то недостаток фактов обычно замечается по замедлению кристаллизации и его можно восполнять, переходя к конкретно-дробному мышлению. Можно сказать, что конкретно-целостное мышление вырабатывает смыслы и оперирует смыслами. Этот вид мышления обращён в настоящее время , погружён в пучину непосредственного собственного опыта. Если можно так выразиться, конкретно-целостное мышление – это пребывательное мышление. Тут происходит самая тесная, многомерная встреча познающего с познаваемым.

Абстрактно-целостное мышление отвлекается от непосредственного опыта, оно обезличенное и можно с полным основанием говорить об объект-объектной позиции познающего (я - объект, предмет познания - объект). В сравнении с другими видами мышления – у этого есть развитый синтаксис. Его задача - обобщение достигнутого конкретно-целостным мышлением, обезличивание, формализация чужого и своего опыта. Отвлечение от частностей, от несущественного . Выявление закономерностей и выведение из них законов. Включение новых смыслов в ткань сложившихся представлений, проверка их на непротиворечивость логическим законам. Выработка целостного представления о действительности или отдельных её сторонах. Далеко не всегда этот процесс осуществляется сознательно и строго целенаправленно. Поэтому и системы представлений о действительности у людей бывают иногда размытыми, запутанными, противоречивыми. Но даже при этом неосознанно предполагается, что есть в мире какие-то законы, которые невозможно обойти, есть что-то сбывающееся всегда.

Всевозможные классификации и систематизации производятся с помощью именно этого вида мышления. Абстрактно-целостное мышление в своём развитом состоянии - это мир суждений и умозаключений, мир законов и целостных, внутренне непротиворечивых систем законов, где всё причинно обусловлено , где нет места личному произволу. Это мир кристальной чистоты и ясности. Абстрактно-целостное мышление обращено в вечное время . Звучит это, может быть, и непривычно, зато по существу. Вечное, оно же неизменное в любых обстоятельствах, одно только может содержать в себе абсолютные законы. Во всяком случае, мировоззрения вырабатываются тут.

Однако , есть тут соблазн уйти в отрыв от действительности, увлечься формулами и сочетаниями формул, когда уже непонятно что же они отражают и чему соответствуют.

Абстрактно-дробное мышление имеет дело с понятными вещами, оно относится к предметам, как к простым, известным, обычным. Это уже позиция я - субъект, предмет использования - объект (о предмете познания речи уже нет - он считается давно познанным). Это последняя стадия освоения действительности от её первоначально полного непонимания до полного её покорения. Разумеется, если пользоваться преимущественно абстрактно-дробным мышлением, то полное покорение действительности может оказаться лишь воображаемым, ибо действительность в абстрактно-дробном мышлении представлена уж очень упрощённо, поскольку оно запросто использует чужой опыт, чужие знания без попыток их понять. О действительности известно из рассказов соседей, из книг и фильмов, из кое-какого собственного случайного опыта, который истолковывается в пользу понятности и простоты окружающего.

Абстрактно-дробное мышление разворачивается в простом и понятном мире. Здесь не возникает необходимости вникать в суть явлений, докапываться до корней, достаточно бывает инструкции по эксплуатации: что куда подсоединить, что во что загрузить и на что потом нажать, чтобы всё это заработало. Это мышление алгоритмическое, технологическое, прикладное, прагматическое. Абстрактно-дробное мышление – это неосознаваемое, автоматическое мышление, сопутствующее привычным ежедневным делам. Приверженцы абстрактно-дробного подхода к действительности избегают сложностей и запутанностей, стремятся не столько к ясности, сколько к простоте. И сильно расстраиваются, если мир оказывается сложней, чем им хочется.

Здесь осуществляется взаимодействие системы представлений о действительности с самой действительностью. Тут воспроизводится уже известное, испытанное, проверенное. Абстрактно-дробное мышление ждёт от действительности простоты, надёжности, доступности, управляемости. Это алгоритмическое мышление. Этот вид мышления обращён в прошлое , из него он черпает сведения при встрече с окружающей действительностью, подгоняя непохожее новое под привычные мерки, активно упрощая и огрубляя всякие проявления индивидуальности. При взгляде отсюда мир кажется постоянным и неизменным в своих циклических повторах. Его технологии построены в расчёте на то, что мир не будет меняться, всегда будет оставаться таким, как и раньше. И обычно хватает той разрешающей способности, которая позволяет пользоваться предметами и процессами без вникания во всякие теоретические глубины. Поэтому велик соблазн отмахнуться от чего-то непонятного, сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Будни и праздники мышления

Разумеется, что тот, кто самостоятельно прошёл путь от полного непонимания какого-то явления до его полного покорения (хотя бы в той степени, которая его вполне устраивает), лучше может с ним управляться, чем тот, кто это явление освоил абстрактно: по учебникам да по чьим-то рассказам. К примеру, большинство людей пользуются бытовой техникой, не очень-то вникая в её устройство, и если что сломается, обращаются к специалистам. Рядовые пользователи даже простенькую инструкцию по эксплуатации далеко не всегда прочитывают. Их представления о принципах работы бытовой техники весьма поверхностны . О многих явлениях действительности мы за свою жизнь так и не получаем сколько-нибудь чёткого представления, не имея времени, сил, средств, для их исследования, а, главное, не имея интереса к этим явлениям, так и оставаясь в лоне грубо категоричных абстрактно-дробных схем. Если такое отношение к действительности становится родным, привычным, желанным, то есть соблазн не замечать очевидных противоречий и всё объяснять обманами зрения, осязания, обоняния и прочих средств восприятия действительности.

Люди так и предупреждают друг друга: "Не расстраивайте меня, не рассказывайте ничего плохого!", "Не портите мне настроение!". Оказывается приятней жить в самодельном фантастическом мире, полагая, что он уютен и прочен, чем сталкиваться ежечасно с его противоречиями.

Все это можно свести в таблицу (см. далее).

Переработка информации проходит через все эти виды мышления от первоначального полного неведения о существовании какого-нибудь явления до последующего полного его освоения. Так что само целостное мышление чрезвычайно напоминает работу конвейера. На входе поступают разрозненные сведения о неком предмете. Они активно собираются. По мере накопления сведений начинается их взаимная подгонка. В итоге получается целостный образ познаваемого предмета. Этот образ в дальнейшем сопоставляется с другими, абстрагируется и определяется на какое-либо место, ему наиболее соответствующее в обобщённом образе действительности. Затем, основываясь на этом образе, происходит взаимодействие индивида с действительностью. Процесс мышления побуждается какими-либо неудовлетворёнными потребностями . Должна быть какая-то проблема для того, чтобы заработала вся цепочка видов мышления. В привычном мире господствует автоматическое абстрактно-дробное мышление. Такая жизнь протекает почти бессознательно и состоит, выражаясь бихевиористически , из известных стимулов и соответствующих им заученных реакций.

Из этих четырёх видов мышления самым осознанным надо признать конкретно-дробное мышление. В его ведении состоят все наблюдения и самонаблюдения ( саморефлексии ). Это оно любой вывод кидается перепроверять. Абстрактно-целостное мышление оказывается наиболее последовательным и уравновешенным. С его помощью строятся всевозможные планы и проекты. Наиболее таинственным, непредсказуемым оказывается мышление конкретно-целостное. Им очень трудно управлять, но в его недрах рождаются как великие художественные образы, так и великие научные абстракции. Абстрактно-дробное мышление является самым автоматическим. Вследствие этого оно и самое быстрое.

Для облегчения понимания сказанного выше (а мой личный опыт подсказывает мне, что подавляющее большинство читателей ограничатся при чтении сей статьи только приложением своего абстрактно-дробного мышления и отметут сходу всё, что покажется им непонятным) попробую разъяснить подробней.

Поскольку в предлагаемой здесь концепции видов мышления есть претензия на полноту описания мышления как психического явления, с её позиций должны быть удовлетворительно объяснены уже открытые стихийно-эмпирически и описанные в науке виды мышления. Попытаемся найти соответствия между упоминавшимися в начале статьи видами мышления и видами здесь описанными. Про конкретное и абстрактное мышления, наверно, всё уже ясно: два конкретных, два абстрактных. На роль "наглядно-действенного", скорей всего, может претендовать конкретно-дробное мышление, занятое выпытыванием сведений. Наиболее подходящим по описанию на роль "обыденного" мышления претендует абстрактно-дробное мышление. И то, правильней было бы говорить не об "обыденном мышлении", а об "обыденных представлениях" о действительности. Личности консервативные, не творческие, в таком случае, оказываются приклеенными к абстрактно-дробному мышлению. Познавательная мотивация, если так можно сказать, "эмоционально финансирует мышление". А у них либо слабая разрешающая способность восприятия, либо слабая познавательная мотивация, и потому различия между предметами и явлениями ими или не замечаются вовсе, или признаются несущественными. Они многое принимают на веру, не озабочиваясь проверками доходящих до них рассказов, слухов, сплетен. Это мир расхожих представлений, само собой разумеющихся норм и правил. Они настолько любят свои привычные стереотипы, что отказываются признать очевиднейшие факты, если те нагло противоречат их давно сложившимся представлениям: "А! Чушь всё это! И не надо мне голову морочить!". У них переработка информации очень часто сводится к подведению частного нового под общее, уже известное: А это что такое? На что же это похоже? Ящик какой-то … Н у, конечно, это же ящик! – Вот вам и всё мышление: Собраны некоторые сведения, быстренько осмыслены. Создан скоропостижный образ предмета, который стремительно сопоставлен с образами уже известных предметов. И вот оно – заключение! Надо признать, что потребности очень сильно вмешиваются в ход мышления , часто его, не то чтобы искажая, а, прямо-таки, уродуя. Но, нельзя не признать, что в привычных обстоятельствах абстрактно-дробное мышление очень даже производительно, поскольку оно срастается с навыками, делая их точными и быстрыми. Потому-то в известных, стандартных, знакомых обстоятельствах его оказывается вполне достаточно для успешной деятельности. Обыденное же сознание, на мой взгляд, проявляется в неоправданном доверии к этому способу мышления, в попытках применять его в обстоятельствах непривычных, где оно неизбежно даёт сбои.

Можно уточнить теперь понятие “научного метода (название "научное мышление" мне представляется не вполне научным)”, который состоит в своевременном последовательном переходе от одного вида мышления к другому по мере освоения действительности:

1) Применение абстрактно-дробного мышления даёт сбои, не приносит ожидаемых плодов. Проблема : “Почему не получается?”

2) Переход к конкретно-дробному мышлению, выяснение всех, сопутствующих проблеме, обстоятельств (нельзя исключать даже самые невероятные обстоятельства, поскольку неизвестно их взаимовлияние и то, чему в начале не придали значения, может оказаться самым важным). Поначалу это просто подробное описание всего, что только привлекло внимание, но этого мало. Конкретно-дробное мышление призвано собрать максимально возможное количество данных о непонятном предмете.

3) Конкретно-целостное мышление включается в работу по мере накопления новых данных и происходит подспудно ещё во время работы конкретно-дробного мышления. Оно комбинирует данные (как новые, так и старые) пытаясь организовать из них наименее противоречивое сочетание (т.е. этот вид мышления работает синергетически , целостно, ищет в конгломерате данных систему ). Оно происходит не осознаваемо, периодически выдавая на поверхность сознания разнообразные догадки , которые направляют поиски конкретно-дробного мышления. По мере накопления данных, конкретно-целостное мышление глушит работу конкретно-дробного мышления (ослабевает интерес к предмету, хочется отвлечься, заняться чем-нибудь другим), само, при этом, набирая силу. Завершение его работы знаменуется озарением (обнаружением искомой причины озадачившего абстрактно-дробное мышление сбоя).

4) Итог данного частного случая каталогизируется абстрактно-целостным мышлением. Оно обезличивает этот итог, отвлекается от всех подробностей конкретного пути поиска причины. Его не интересует как получен такой итог, ему важно проверить, соответствует ли он известным до сего дня закономерностям. Это мышление модельное, схемное, структурное, формальное. Оно спокойно пользуется итогами чужих опытов, обобщая их наряду с итогами собственного опыта человека этим мышлением обладающего. Завершается работа абстрактно-целостного мышления выработкой формулы (“квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов”, “все планеты солнечной системы вращаются вокруг Солнца” или “торговля - двигатель прогресса”, или ещё что-нибудь подобное). Здесь проблема превращается в задачу , которая в отличие от проблемы уже сформулирована, она может быть сложной, но она принципиально решаема , потому что уже существует формула, в которую надо только ввести переменные.

5) Полученные формулы подвергаются придирчивой проверке конкретно-дробного мышления. Уточняются различные частности, делаются дополнения. Так прокручивается много оборотов между тремя первыми видами мышления, пока конкретно-дробное не сдастся, заявив, что уже не может ни к чему придраться.

6) Эти формализованные знания берёт к применению абстрактно-дробное мышление, оно предполагает, что мир (действительность, мироздание, вселенная) или, хотя бы, часть мира, какой-нибудь класс предметов, подчиняются выраженной в формуле закономерности. Этот вид мышления широко применяется в деятельности , понимаемой как преображение окружающей среды. Это прикладное мышление, оно-то и вставляет в формулу переменные.

Люди с большой познавательной потребностью не ждут проблем, для того, чтобы включить своё конкретно-дробное мышление. Они их ищут, ими владеет страстная жажда познания. Но мало иметь познавательную страсть, надо ещё, чтобы ей сопутствовали развитые умственные способности, которые надо понимать как способности, прежде всего к интенсивному многомерному мышлению . Причём, наиболее важным надо признать конкретно-целостное мышление, порождающее качественно новые смыслы , которые потом используются другими видами мышления. Конечно же, отчуждённые виды мышления тоже нужны и важны, но они оперируют только количественными величинами , тем, что уже известно. Конкретно-дробное мышление тоже долго бы плутало “среди деревьев ища лес”, если бы не подсказки конкретно-целостного мышления.

По-видимому, в научном методе должны быть обязательно представлены первые два вида мышления, именно с их помощью делаются открытия. Третий вид необходим для создания теории, для обобщения частных выводов и результатов. Наличие хорошо структурированной теории непротиворечиво обобщающей факты, свидетельствует о развитости науки. Если представление оправдывается в ходе деятельности, то в течение какого-то времени оно будет считаться правильным, пока не будут найдены факты, ему явно противоречащие. Практические деятели принимают на веру изложенные в теории представления о действительности и, основываясь на ней, создают свои технологии, и что-то в действительности преобразуют. Когда у них что-то не получается, они снова обращаются к науке и исследовательские циклы снова повторяются до тех пор, пока проблема не будет решена. Потом уже это новое представление ложится в основу новой теории и т.д. Так что четвёртый вид мышления, абстрактно-дробный, трудно признать составной частью научного метода. По-видимому, абстрактно-целостный вид мышления наиболее соответствует "теоретическому" мышлению, впрочем, как и "логическому".

Чем же отличается "мышление теоретическое" от "мышления практического"? – У меня складывается впечатление, что технологически, принципиально, эти мышления ничем не отличаются одно от другого. Цели у них разные. Обстоятельства достижения целей разные. Зато вся технология такая же, как в научном методе. Поэтому выделять их как особые виды мышления мне представляется неправильным. Скорее, надо различать теоретическую и практическую деятельности . Первая деятельность направлена на создание целостных систем описания действительности, вторая – на преобразование этой действительности. Они взаимно дополняемы: в ходе деятельности возникают затруднения, вызванные неполнотой представления деятеля о действительности. Деятель может сам попытаться решить затруднения, а может доверить поиск решения исследователям, испытателям, теоретикам. Проведя свою работу, они выдадут в итоге новое, более полное описание действительности, с помощью которого будет легко найти выход из затруднения. Не исключено, что теоретики сразу предложат верное решение, поскольку данная сторона действительности может оказаться ими уже исследованной. Но есть одно существенное отличие между практической и теоретической деятельностями: теоретическая деятельность больше имеет дело со следами (с тем, что уже произошло) , а практическая – с вестями (с тем, что происходит теперь и может произойти в дальнейшем). Первая более статична, а вторая более динамична.

Теперь углубимся в исследование процесса творчества.

"Когда-то — мы едва обратили на это внимание — в нашу мысль запал слабый зародыш, начался период его медленного созревания, он жил как бы подспудно, долго пребывал в нашем мозгу, ничем не выдавая своего присутствия. Случалось, что он не заявлял о себе месяцами и годами. Писатель занимается тысячами проблем, получает мириады впечатлений, а тем временем в непроницаемых дебрях его психической жизни этот глубоко скрытый зародыш растет, питаясь таинственными соками.

В его тайник проникают впечатления обыденные и возвышенные, сведения безразличные и необычайные, обрывки разговоров, обрывки прочитанного, лица, глаза, руки, сны, мечтания, восторги — неисчерпаемое обилие явлений, из которых каждое может питать этот эмбрион, способствовать его росту. И вот в один прекрасный день, когда мы меньше всего этого ждем, когда мы, как нам кажется, находимся очень далеко от того, что с ним связано, он проявляется как давно желанный и жизнеспособный образ. В силу неизвестных нам причин наступает кризис, внезапный конец долгой подсознательной работы, в своей напористости часто похожий на действие стихийных сил природы и такой же, как и они, безличный. Гайдн, когда у него возникла мелодия, долженствовавшая в “Сотворении мира” выразить рождение света, воскликнул, ослепленный ее блеском: “Это не от меня, это свыше!”

Здесь нет разницы между писателем и философом, художником и ученым. Вместо того чтобы повторять избитую истор ию о я блоке Ньютона, стоит привести гораздо менее известный, но, может быть, гораздо более поучительный пример из жизни великого математика Анри Пуанкаре. В течение многих месяцев он тщетно искал определенную формулу, неустанно думал о ней. Наконец, так и не найдя решения, совершенно забыл о ней и занялся чем-то другим. Прошло много времени, и вдруг однажды утром он, будто подброшенный пружиной, быстро встал из-за стола, подошел к бюро и сразу же написал

  • Просмотры: 65