Внутреннее содержание

    В село Красный Яр из города (из городского Дома моде) приехала группа молодых людей. Демонстрировать моды.
     Было начало лета. По сельской улице пропылил красный автобус, остановился возле клуба, и из него стали выходить яркие девушки и молодые парни с музыкальными инструментами.
     Около автобуса уже крутился завклубом Николай Дегтя, большой прохиндей и лодырь. Встретил. И повел устра молодых людей по квартирам.
     На щите у клуба -- ДК, как его упорно называл Дегтя, -- появилось объявление: ОБЪЯВЛЕНИЕ!
     Сегодня в ДК будет произведена демонстрация молодежи мод весенне-летнего сезона. Нач. в 9 час. Потом кинофильм. Плата за демонстрацию не берется.
     Народу в клуб пришло много. Большинство -- молодежь, девушки. Дегтярев толкнул речь.
     -- В наш век, -- сказал он, -- в век потрясающих по свое восхищению достижений, мы, товарищи, должны оде! А ведь не секрет, товарищи, что мы еще иногда пуска это дело на самотек. И вот сегодня сотрудники городского Дома моделей продемонстрируют перед вами ряд достиже в области легкой промышленности.
     Закончил Дегтярев так:
     -- И если когда-то отдельные остряки с недоверием гово: "Русь, культуришь?", то сегодня мы смело можем ска: "Да, товарищи, мы за высокую культуру села!"
     Потом на сцену вышли парни с инструментами, стали полукругом и заиграли что-то веселое, легкое. На сцену вы девушка, одетая в красивое, отливающее серебром белое платье... Прошлась легкой поступью, повернулась, улыбну в зал и еще прошлась.
     -- Это вечернее строгое платье, -- стала объяснять пожи­ла неинтересная женщина, которую сперва никто не заме на сцене. -- Фасон его довольно простой, но, как видите, платье производит впечатление.
     Девушка в платье все ходила и ходила, поворачивалась, улыбалась в зал. Музыканты играли. Особенно старался ударник: подкидывал палочки, пристукивал ногой. Аккордеонист тоже пристукивал ногой. И гитарист тоже пристукивая ногой.
     Девушка в серебристом платье ушла. Тотчас на сцену вышла другая -- в другом платье. Это была совсем еще моло, стройненькая, с красньми губками. Она тоже прошлась по сцене мелкими шажками, повернулась... Да с таким изяществом повернулась, что в зале одобрительно загудели.
     -- Это платье на каждый день. Оно очень удобно и недо. Его можно надеть и вечером...
     Братья Винокуровы сидели в первом ряду и все хорошо видели.
     Иван, старший, сидел, облокотившись на спинку стула, и поначалу снисходительно смотрел на сцену. Но все веселее играли музыканты, выходили другие девушки, в других платьях, улыбались... Иван сел прямо.
     Младший, Сергей, как сел, так ни разу не шевельнулся -- смотрел на девушек.
     Вышла полненькая беленькая девушка в синем простень платьице. Стала ходить.
     -- Это платье удобно для купания. Оно легко снимается...
     Полненькая девушка остановилась как раз против бра и стала расстегивать платье. Иван толкнул коленом Сер; тот не шевельнулся.
     Девушка сняла платье, осталась в одном купальнике и так прошлась по сцене.
     В зале стало тихо.
     Девушка улыбнулась и стала надевать платье. Надела и ушла.
     Завклубом (он сидел в первом ряду, у прохода) обернулся и строго посмотрел на всех. Отвернулся, подумал немного и захлопал. Его поддержали, но неуверенно: многие считали, что аплодисменты тут ни к чему.
     Потом выходили молодые люди в костюмах, тоже проха и
    улыбались...
     Потом было кино.
     Когда вышли из клуба, Иван стал обсуждать манекенщиц.
     -- Вообще я тебе так скажу: ничего в них хорошего не, -- заявил он. Иван жил в городе, и когда приезжал в от в деревню, смотрел на все свысока, судил обо всем легко и скоро -- вообще делал вид, что он отвык от деревни. -- У них же внешность одна, а нутра на пятак нету.
     -- Брось, -- недовольно заметил Сергей. Он не любил, когда брат начинал умничать. -- Сам сейчас мечтать бу...
     -- Я?
     -- Ты, кто же.
     -- Во-первых, они не в моем вкусе -- худые, -- сказал Иван. -- А главное, у них внутреннего содержания нету.
     -- А на кой черт мне ихнее содержание? -- спросил Сер.
     -- Здорово живешь! -- удивился старший. -- Серьга, ты какой-то... Ты что?
     -- Ну что?
     -- Содержание -- это все! -- убежденно сказал Иван. -- Женщина без внутреннего содержания -- это ж... я не знаю... кошмар!..
     -- Пошел ты, -- отмахнулся Сергей.
     Дома Винокуровых ждал сюрприз: к ним определили на квартиру двух девушек-манекенщиц. Сказал им об этом отец, Кузьма Винокуров. Кузьма сидел на крыльце, курил.
     -- К нам двух девах на фатеру поставили, -- сказал он. -- До завтрева.
     Братья переглянулись.
     -- Которые в клуб приехали? Из города? -- спросил Иван.
     -- Но.
     -- Ничего себе!.. -- Иван даже слегка растерялся. -- А где они сейчас?
     -- В горнице.
     Сергей сел на приступку крыльца, закурил.
     -- Пойдем к ним, Серьга? -- предложил Иван.
     Сергей промолчал.
     -- А?
     -- Зачем?
     -- Так... Пойдем?
     -- Постучитесь сперва -- они там переодеваются, одна, -- предупредил отец. -- А то вломитесь.
     Сергей погасил окурок, поднялся.
     -- А что скажем?
     -- Добрый вечер, мол... Вообще, потрепемся.
     Сергей вошел в дом, в прихожую избу, нашел в сундуке новую рубаху, надел.
     -- Ты только... это... не шибко там, -- посоветовал брату.
     Иван снисходительно поморщился.
     -- Спокойно, Сережа, -- не таких видели.
     Сергей кивнул на горничную дверь.
     -- Ну...
     Иван постучал.
     -- Да! -- сказали в горнице.
     Братья вошли.
     -- Добрый вечер! -- громко сказал Иван, не успев оглядеться. И остановился в дверях. Сергей оказался в дурацком положении: ему и пройти вперед нельзя -- Иван загородил дорогу, -- и назад поворачивать неловко -- показался уже. Он тоже негромко сказал "добрый вечер" и ткнул кулаком Ивана в спину. Иван не двигался.
     Девушки ответили на приветствие и вопросительно смотрели на парней.
     -- Мы здесь живем, -- счел нужным пояснить Иван.
     -- Да? Ну и что?.. Мы не стеснили вас?
     -- Вы что! -- воскликнул Иван и двинулся вперед.
     Сергей пошел за ним. Он чувствовал себя скверно -- стыдно было.
     Одна девушка, та самая, что ходила по сцене в купальни, причесывалась перед зеркалом, другая сидела у стола, те от нечего делать длинными тонкими пальцами скатерть.
     -- Ну как вы здесь? Ничего? -- спросил Иван.
     -- Что? -- девушка, которая причесывалась, повернулась к нему и улыбнулась.
     -- Устроились-то ничего, мол?
     -- Ничего, хорошо.
     Иван тоже улыбнулся, присел на скамейку. Сергей постоял немного и тоже присел.
     Иван не знал, что еще говорить, улыбался. Сергей тоже усмехнулся. Вынул из кармана складной нож, раскрыл его и стал пробовать лезвие большим пальцем -- как проверяют: острый или нет.
     Девушка с длинными тонкими пальцами громко засмея.
     -- Вы что, резать нас пришли? -- спросила она.
     Иван подхихикнул ей и тоже посмотрел на брата.
     Сергей покраснел, вытер лезвие ножа о штанину.
     -- Можно и зарезать, -- брякнул он и покраснел еще больше.
     -- У нас на днях, между прочим, одного зарезали, -- ска Иван. -- С нашей шахты парень был... Идет по улице, а он подошел и сунул ему вот сюда. Тот согнулся. А он гово: "Ты чего согнулся-то? Выпрямись". А ему же больно...
     -- Я что-то не поняла: кто кому говорит? -- спросила де, которая ходила "на демонстрации" в купальнике; она кончила причесываться, тоже села к столу и смотрела на братьев весело.
     Иван понял, что заговорил не так -- не о том.
     -- Да тот, который ширнул ножом-то, -- неохотно пояс он.
     Сергей незаметно сунул нож в карман, с тоской поглядел на брата.
     "Заборонил", -- подумал он о нем.
     -- А вы на шахте работаете? -- спросила Ивана длинная тонкая девушка.
     -- Да.
     -- Прямо там, под землей?
     Иван улыбнулся.
     -- А где же еще?
     -- Трудно, да?
     -- Нет. Первые месяц-два... Потом привыкаешь. В ночь, правда, трудно. Ну и трудно, кто курит: курить-то нельзя.
     -- А там нельзя курить, да?
     -- Конечно! Там же газы. Я малость помучился, потом бросил.
     -- Что бросили? Курить?
     -- Но.
     Разговор никак не налаживался. Полненькая девушка от­кровенн заскучала. Зевнула, прикрыв крошечной ладошкой рот. Посмотрела на часы.
     -- Что-то долго они не идут, -- сказала она подруге.
     Та тоже посмотрела на часы.
     -- Сейчас придут.
     Сергей глядел на маленькую девушку; она тоже взглянула на него. Сергей опустил глаза и нахмурился.
     -- А вы тоже на шахте работаете? -- спросила его девушка.
     Сергей отрицательно качнул головой.
     -- Он шоферит, -- сказал Иван и посмотрел на брата, как смотрят на младших братьев старшие -- слегка как бы извиняясь за их глупость, но вместе с тем ласково. -- Вон его "кобыла" стоит в ограде-то.
     -- А-а.
     -- А вы что, ждете кого-то? -- спросил Сергей.
     -- Ребята наши хотели прийти, -- ответила тонкая длинная.
     -- А-а. -- Иван понимающе кивнул головой. -- Хорошее дело.
     -- Я, между прочим, один фокус знаю, -- сказал вдруг Сергей и посмотрел в упор на маленькую полненькую.
     Девушки переглянулись.
     -- Да? -- сказала маленькая. -- Какой?
     -- Берется нормальный носовой платок... -- Сергей поискал в кармане платок, не нашел, спросил у брата. Тот тоже поискал и тоже не нашел.
     -- Нету.
     Маленькая девушка прыснула в ладошку. Сергей посмотрел на нее, улыбнулся доброй своей, застенчивой улыбкой, сказал просто:
     -- Сейчас принесу.
     Сходил в прихожую, принес платок, разложил его на своей широкой ладони.
     -- Так?
     -- Ну и что? -- спросил Иван.
     -- Ничего нету?
     Девушки тоже заинтересовались.
     -- Ничего. А что будет?
     -- Спокойствие! -- Сергей осмелел. -- Берем обыкновенную спичку, кладем вот сюда... так? -- Положил спичку в платок. -- Заметили?
     -- Ну.
     -- Сворачиваем платок... -- Сергей с подчеркнутой аккуратностью свернул платок -- уголками в середину, -- дал всем потрогать спичку через платок. -- Тут спичка?
     -- Тут, -- сказала маленькая девушка (Сергей дал ей первой потрогать).
     -- Здесь, -- сказала тонкая девушка.
     -- Тут, -- сказал Иван и посмотрел на брата с удивлени: он не ожидал от него такой прыти.
     -- Теперь ломайте ее! -- велел Сергей. И дал ломать ма девушке. Та сломала спичку в платке, Сергей ра смотрел на нее, улыбался.
     -- Сломали?
     -- Да.
     -- Ну-ка, я проверю! -- потребовал Иван.
     -- Пожалуйста.
     Иван проверил.
     -- Сломана?
     -- Сломана.
     Сергей развернул платок -- спичка была целехонька. Все удивились. А Сергей тихонько засмеялся.
     -- Ну-ка еще раз! Еще раз! -- попросила полненькая де капризным голоском, как ребенок. Сергей смотрел на нее и улыбался.
     -- Еще раз? Можно еще раз.
     Сергей вышел в прихожую избы, пробыл там минуты две и вошел.
     -- Ты чего там делал? -- подозрительно спросил Иван.
     -- Прикуривал.
     -- Давайте ломать! -- потребовала маленькая девушка. Опять завернули спичку, ломали ее в платке втроем, и опять, когда Сергей развернул платок, спичка была целая. Полненькая девушка взвизгнула и захлопала в ладоши.
     -- Ой, как это? Ой, расскажите!..
     В это время в горницу постучали.
     -- Наши! -- радостно воскликнула длинная тонкая де. -- Да!
     Вошли молодые ребята, двое. С гитарой. И сразу забыт был фокус со спичкой, и забыты были братья Винокуровы. Один из пришедших сказал, что слышал сейчас на улице та песню:
     Он, милка моя,
     Шевелилка моя;
     Сама ходит шевелит,
     Мне пошшупатъ не велит.
     Парень пропел частушку "по-деревенски".
     Городские засмеялись. Иван тоже засмеялся -- умничал.
     Сергей встал и сказал:
     -- До свиданья. Пойду машину гляну -- чево-то стрелять начала.
     Вышел во двор, сел на дровосеку, закурил.
     Из окон горницы слышался смех, гитарный перебор -- там было весело. Сергею понравились эти красивые безза люди. Самому до боли захотелось быть красивым и веселым. Но он не умел.
     По двору прошел отец -- лазил в погреб за огурцами.
     -- Ты чего? -- спросил он сына.
     -- Ничего.
     -- А Ванька где?
     -- Там. -- Сергей кивнул на окно горницы.
     -- Выпить маленько хошь?
     -- Не.
     Отец торопливо зашагал в дом -- там его ждал кум.
     Сергей докурил папиросу, встал... Спать не хотелось. Тревожило веселье в горнице. Он представил, как смеется маленькая полненькая девушка -- прикроет беленькой ла рот, только глазенки блестят... Он взял колун и на колоть толстые чурки. Развалил три штуки, бросил ко, пошел на сеновал, лег. Прямо в новой рубахе. Полежав немного, осторожно закурил... И все думал о маленькой пол девушке. Пришел Иван, сел рядом.
     -- Ну, что? -- спросил Сергей.
     -- Та-а... ерунда, -- ответил Иван. -- Я ж те говорил: одна внешность.
     Сергей отвернулся к дощатой стене сарая.
     -- А чего ты ушел?
     -- Та-а...
     -- Хэх!..
     Замолчали. Иван посидел немного, посвистел задумчиво и ушел спать в дом.
     А из окон горницы все слышался смех.
     Утром Сергей поднялся чуть свет. Походил бесцельно по двору, заглянул в открытое окно горницы...
     Полненькая девушка спала, раскинув по подушке белые полненькие руки. Ротик приоткрыт, к нижней губе пристала пушинка от подушки; когда девушка выдыхала, пушинка становилась "на дыбки" и смешно дрожала.
     "Как ребенок", -- подумал с нежностью Сергей. Он долго еще смотрел на спящую девушку... Потом взял из кабины блокнот, вырвал чистый лист и написал:
     "Это жа ерунда: спичку надо заране спрятать в каемычку платочка, а потом, когда сворачиваешь, подсунуть ее, чтобы человек ломал ее. И пусть он ее ломает сколько влезет -- дру-то спичка целая! Покажи кому-нибудь. Сергей".
     Свернул бумажку положил на подоконник и сверху еще положил камешек -- чтобы ветром не сдуло.
     Потом завел машину и поехал.
     На улицах было еще пусто; над крышами домов вставало солнце.
     "Шляпу, что ли, купить, ядрена мать!" -- подумал Сергей.

  • Просмотры: 2035