Cочинение «Возрождение во Франции»

Возрождение во Франции имело для своего развития в основном те же предпосылки, что и в Италии. Однако в общественно-политических условиях обеих стран были существенные различия. В отличие от Италии, где в северных областях уже в XIII в. происходит политический переворот и возникает ряд совершенно самостоятельных городских республик, во Франции, где буржуазное развитие было сравнительно замедленным, господствующим классом продолжало оставаться дворянство. 

Правда, в эту пору роста французского абсолютизма буржуазия также очень усилилась. В XVI в. весьма расширился сформировавшийся еще в предыдущем столетии слой наследственной бюрократии из буржуазии в суде и в администрации. При этом часть буржуазии одворянилась, скупив земли разорившихся дворян. Однако французская буржуазия не пускалась в смелые предприятия и, не развивая, ввиду отсутствия удобных рынков, большой внешней торговли, предпочитала спокойный и верный доход: она занималась главным образом ростовщической деятельностью, реализуя государственные займы и вкладывая деньги в сельское хозяйство. Одновременно наблюдается известное ослабление дворянства, которое принимает все меньше участия в хозяйственной жизни страны и ведет паразитарное существование, живя на феодальную ренту, на доходы с войны и на королевские пенсии и подачки. Тем не менее дворянство продолжает сохранять командные позиции. Перед лицом крепнущей буржуазии и угрозой крестьянских восстаний оно цепляется, как за гарантию сохранения своих привилегий, за королевскую власть, охраняющую феодальные основы общества и подавляющую всякого рода революционные движения в городах и в деревне. [327] [328 ― илл.] 

Из всего этого вытекает некоторая отсталость французской буржуазии по сравнению с итальянской или даже английской и, в частности, слабое ее участие в гуманистическом движении. С другой стороны, гуманистические идеи нашли значительную поддержку в передовых кругах дворянства, соприкоснувшихся непосредственно с культурой Италии. 

Вообще сильное влияние Италии является одной из важнейших особенностей французского Возрождения. Быстрый расцвет гуманистической мысли совпадает с первой половиной царствования Франциска I (1515-1547). Итальянские походы, начавшиеся при его предшественниках и продолженные им, очень расширили культурные сношения между двумя народами. Молодые французские дворяне, попав в Италию, были ослеплены богатством ее городов, пышностью одежд, красотой произведений искусства, изяществом манер. Сразу же начался усиленный импорт итальянской ренессансной культуры во Францию. Франциск I привлек к себе на службу лучших итальянских художников и скульпторов — Леонардо да Винчи, Андреа дель Сарто. Бенвенуто Челлини. Итальянские архитекторы строят ему замки в новом, ренессансном стиле в Блуа, Шамборе, Фонтенбло. Появляются в большом количестве переводы Данте, Петрарки, Боккаччо и др. 

Во французский язык проникает большое число итальянских слов из области искусства, техники, военного дела, светских увеселений и т. п. 

Из итальянских гуманистов, переселившихся в эту пору во Францию, наиболее выдающимся был Юлий Цезарь Скалигер (умер в 1558 г.), врач, филолог и критик, автор знаменитой «Поэтики» на латинском языке, в которой им были изложены принципы ученой гуманистической драмы. 

Параллельно шло углубленное изучение древности, доходившей отчасти также через итальянское посредство. В первые годы своего царствования Франциск I велел издать «для поучения французского дворянства» переводы сочинений Фукидида, Ксенофонта и других. Он заказал перевод поэм Гомера и убедил Амио (Amyot) начать его знаменитый перевод «Жизнеописаний» Плутарха. 

Франциск I хотел лично возглавить французское Возрождение, чтобы направлять его и держать под своим контролем, но на самом деле он только следовал за умственным движением эпохи. Из его советников, истинных руководителей движения, на первое место должен быть поставлен Гильом Бюде (Guillaume Bude, 1468 — 1540), занимавший сначала должность секретаря Франциска I. затем его библиотекаря. Бюде принадлежит огромное число трудов на латинском языке по философии, истории, филологии, математике и юридическим наукам. Основная мысль Бюде заключалась в том, что филология есть главная основа образования, так как изучение древних языков и литературы расширяет умственный кругозор человека и повышает его моральные качества. Многое во взглядах Бюде на религию, мораль, воспитание сближает его с Эразмом Роттердамским. [329] 

Крупнейшим делом Бюде был план создания светского университета, осуществленный Франциском I. По замыслу Бюде, преподавание в нем должно быть основано не на схоластике и богословии, как в Сорбонне, а на филологии. Так возник в 1530 г. Коллеж де Франс, который сразу же стал цитаделью свободного гуманистического знания. 

Вторым важнейшим моментом, определившим судьбы французского Возрождения, являются особые взаимоотношения его с Реформацией, вначале созвучной гуманизму, но затем резко с ним разошедшейся. 

В истории французского протестантизма надо различать два периода — до середины 1530-х годов и после. Первыми протестантами во Франции были разрозненные интеллигенты гуманистического образа мыслей, подходившие критически ко всем вопросам, включая и основы религии, но при этом мало склонные к проповедничеству и борьбе. Выдающийся математик и эллинист Лефевр д'Этапль (1455—1537), побывавший в Италии и проникшийся там благодаря беседам с Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола идеями платонизма, начал, вернувшись во Францию, толковать Аристотеля по новому способу, т. е. обращаясь исключительно к первоисточникам и стараясь проникнуть в их подлинный смысл, не искаженный схоластическими комментариями. Вслед за тем у Лефевра появилась мысль применить тот же метод к книгам «священного писания» — и здесь он обнаружил, что ни о постах, ни о безбрачии духовенства, ни о большинстве «таинств» в евангелии ничего не говорится. Отсюда возникшая у него и его друзей мысль вернуться к первоначальной чистоте евангельского учения, создать «евангелическое» вероисповедание. 

Углубляясь далее в рассмотрение принципов христианства, Лефевр еще в 1512 г., т. е. за пять лет до выступления Лютера, выдвинул два положения, ставшие затем основными для протестантизма всех толков: 1) оправдание верой, 2) «священное писание» как единственная база религиозного учения. Для укрепления новой доктрины Лефевр опубликовал свой перевод Библии — первый на французском языке. 

Сорбонна осудила этот перевод, как и вообще всю новую ересь. Несколько последователей Лефевра было казнено, и ему самому пришлось на время бежать за границу. Вскоре, однако, Франциск I реабилитировал его и даже назначил воспитателем своего сына. Вообще в этот период король благоволил к протестантам и даже подумывал о том, чтобы ввести протестантизм во Франции. Однако в середине 1530-х годов в его политике произошел резкий поворот, который находится в связи с общим наступлением в Европе реакции и связанной с нею контрреформации, ― переворот, вызванный страхом господствующих классов перед крестьянскими восстаниями и слишком смелыми устремлениями гуманистической мысли, грозившими опрокинуть «все устои». 

Терпимости Франциска ко всякого рода вольномыслию, религиозному или научно-философскому, пришел конец. [330] 

Казни протестантов и свободомыслящих гуманистов стали обычным явлением. Одним из случаев вопиющего произвола было сожжение на костре в 1546 г. выдающегося ученого и типографа Этьена Доле. 

В это самое время французский протестантизм вступает во вторую свою фазу. Его главой становится Жан Кальвин (1509-1564), переселившийся в 1536 г. из Франции в Женеву, которая отныне становится главным центром кальвинизма, руководящим всем протестантским движением во Франции. В том же 1536 г. Кальвин окончательно формулирует свое учение в «Наставлении в христианской вере», первоначально появившемся на латинском и переизданном пять лет спустя на французском языке. С этого момента созерцательный, утопический евангелизм сменяется суровым, воинствующим кальвинизмом. 

Буржуазная сущность Реформации отчетливо выступает в учении Кальвина, который рекомендует бережливость и накопление богатств, оправдывает ростовщичество и допускает даже рабство. Основой доктрины Кальвина являются два положения — о «предопределении» и о невмешательстве бога в жизнь мира, подчиненную незыблемым законам. Согласно первому из них каждый человек от рождения предназначен либо к вечному блаженству, либо к вечным мукам, независимо от того как он будет вести себя в жизни. Он не знает, к чему предназначен, но должен думать, что его ждет спасение и всей своей жизнью должен показывать это. Таким образом, эта доктрина «предопределения» ведет не к фатализму и пассивности, а, напротив, является побудителем к действию. 

Энгельс говорит о Кальвине: «Его учение о предопределении было религиозным выражением того факта, что в мире торговли и конкуренции удача или банкротство зависят не от деятельности или искусства отдельных лиц, а от обстоятельств, от них не зависящих. Определяет не воля или действие какого-либо отдельного человека, а милосердие могущественных, но неведомых экономических сил. И это было особенно верно во время экономического переворота, когда все старые торговые пути и торговые центры вытеснялись новыми, когда были открыты Америка и Индия, когда даже наиболее священный экономический символ веры — стоимость золота и серебра — пошатнулся и потерпел крушение»1. (1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2, т. 22, с. 308.)Последователи Кальвина из его основных положений о предопределении и о невмешательстве бога развивают учение о «мирском призвании», согласно которому каждый должен стремиться извлечь из своей профессии как можно больше прибыли и выгоды, и о «мирском аскетизме», предписывающем бережливость и умеренность в удовлетворении своих потребностей ради приумножения своего имущества. Отсюда — взгляд на работу как на «долг» и превращение жажды накопления в «добродетель накопления». [331] [332 ― илл.] 

Несмотря на ясно выраженную буржуазную природу кальвинизма, он нашел многочисленных сторонников в тех слоях дворянства, которые не хотели примириться с абсолютизмом, главным образом на юге, присоединенном сравнительно поздно (в XIII в.), вследствие чего местное дворянство еще не успело забыть о своих вольностях и пыталось вести себя самостоятельно. Таким образом, если во второй четверти XVI в. протестантизм распространялся почти исключительно среди буржуазии, и притом более или менее равномерно по всей Франции, то, начиная с середины века, он усиленно распространяется среди южнофранцузского дворянства, оплота феодальной реакции. Когда во второй половине XVI в. разгорелись религиозные войны, именно кальвинисты-дворяне, боровшиеся против абсолютизма, выступили организаторами и руководителями восстания, причем по окончании войны многие из них охотно примкнули к католицизму. 

Одновременно меняется характер протестантизма, отказывающегося от принципа свободы исследования и проникающегося духом нетерпимости и фанатизма. Ярким примером является сожжение Кальвином в 1553 г. Мигеля Сервета, обвиненного им в принадлежности к революционной секте анабаптистов. 

Во Франции, разделившейся на два лагеря — католиков и протестантов, вполне национальной партии не существовало, так как обе борющиеся стороны, в ущерб своей родине, нередко действовали в союзе с иноземными властителями. Гугеноты (так протестанты назывались во Франции), не имевшие опоры в народе, постоянно призывали на помощь своих единоверцев из Германии, Голландии и Англии. Что касается католиков, то вначале они представляли собой партию национального и религиозного единства, однако с течением времени, особенно после того как в 1576г. создалась Католическая лига, главари партии стали искать поддержки у Испании и даже подумывали о передаче французской короны испанскому королю Филиппу II. 

Настоящий патриотизм можно было встретить в те времена только в народных массах: у крестьян или у городских плебейских масс, которые, вконец разоренные гражданскими войнами и доведенные до отчаяния, вдруг поднимались, как их прадеды в Столетнюю войну, чтобы бить одновременно и испанских солдат и немецких рейтаров, а главное — своих собственных дворян-помещиков любой политической группировки и любого вероисповедания. Но эти крестьянские восстания, из которых крупнейшие происходили около 1580 и около 1590 гг., не могли увенчаться успехом и безжалостно подавлялись, нередко с помощью предательства и измены. 

Гуманизм имел с обеими партиями некоторые пункты соприкосновения, но еще больше — расхождений. Многих гуманистов к католической партии привлекала идея национального единства (Ронсар и другие участники «Плеяды»), но большинство из них не могло мириться с узостью мысли и суевериями католицизма. Также и от кальвинизма гуманистов отталкивала его буржуазная ограниченность и все усиливавшийся фанатизм. Но все же рационалистическая закваска кальвинизма, его героический дух, его высокая нравственная требовательность и мечта о некоем идеальном устройстве человеческого общества привлекали к нему многих гуманистов (Агриппа д'Обинье, а из более раннего времени — Маро). [333] Однако наиболее глубокие гуманисты, величайшие писатели французского Возрождения, как Рабле, Деперье, Монтень, сторонились религиозной распри, одинаково чуждые фанатизма обоих вероисповеданий, и скорее всего склонялись к религиозному свободомыслию.

  • Просмотры: 1562