We ‘aven’t got many giants about our Zummerzet, I ‘ear, but we ‘ave one down to Dunster. Ah! Come up from Cornwall, ‘e did, and ‘e didn’t like staying in Deven, ‘cos ‘is cousins there were a bit rough like. ‘E come up to Exmoor, nice peaceful friendly place it is. But the folk on Exmoor, they didn’t like size of ‘im; bit scared they was. But then they found out that there wasn’t no sheepstealers round about, cattle and sheep was thriving, and ‘e didn’t ‘arm no one. They got quite fond of ‘im. And then farmers’ wives they began to put their heads together.
‘Whatever did the poor girt veller veed on?’
Well, I think they was all quite ready to go and cook a dinner for ‘im, but they found they needn’t. You see, word come up from Yarnton as ‘e were fond o’ fish; ‘e did take and wade out down channel, right out to sea, and all the fishing boats ‘ad to do was to follow ‘en. Oh! They come out o’ Minehead ‘arbor, loaded, they did, all the fishing boats, right up Bristol way, to Portishead, and ‘e’d go and ‘e’d wade out there, and water’d come up to ‘is armpits, and ‘e’d scoop up girt shoals o’ fish, and ’twas a wonderful time for the fishing boats.
Well now, one time, old ‘Lijah Crowcombe and ‘is crew from the ‘Dorcas Jane,’ they’d managed to catch up. Oh! She were a leaky old craft were the ‘Dorcas Jane,’ and they was loaded right up and ‘er were a-wallowing in the waves when a storm comes up. Well, all craft ran for it, and they thought they were going down to bottom, when through the storm, and all the wind and the mist, old Giant Skillywidden comes a-striding, and ‘e picks up ‘Dorcas Jane,’ and afore they could say ‘Thank ‘ее,’ ‘e puts ‘er down quiet and safe like, in Watchett ‘arbor. Then off and away ‘e go, back to Dunster.
Well, Dunster folk got quite fond o’ ‘im arter that,: and they’d wait to wave to ‘en when ‘en came back from the sea. ‘E come up along by the river, and ‘e’d sit on the ‘ill, with ‘is legs on either side o’ the castle, and wash the mud off ‘is legs in the River Laune. Then off and away ‘e’d go, on up the ‘ill, and folks used to look out of their windows to wave to ‘en, and ‘e’d wave back, and there was all the week’s washing—dried!
Well now, old Giant Skillywidden, ‘e were very ‘appy to Exmoor, and then Old Nick, ‘e decided ‘e’d better come back. ‘E didn’t like seeing they little thatched churches going up all over the way. So when the folk of ‘Awkridge thought they’d build theirselves a church, eight hundred feet up ’tis, the Old Man didn’t like it, and then ‘e found giant were ‘elping. Ah! So Old Nicky, ‘e tried to trip giant up. Skillywidden were coming across by Spire Cross, wi’ a load o’ girt stones, and ‘e tripped, and they went all abroad.
Well, giant didn’t say nothing, ‘e didn’t lose ‘is tem­per, as Old Nicky ‘oped ‘e would, and cause a storm. No, ‘e just patiently bent, and ‘e pick ’em up, one arter another, and ‘e put ’em up on ‘Awkridge for church. And then ‘e came to a girt broken one, and ‘e tossed ‘en aside into the very wood where the Old Boy were a-sitting, chuckling, and that made ‘en go off in a hurry.
And ‘e picks up the rest of the stones, as weren’t no good for church, and ‘e laid ‘en across the stream, the River Barle it is, and there ‘e made Tarr Steps.
Arter that old Skillywidden, ‘e made up ‘is mind there wasn’t room for ‘e and Old Nicky up on moor, and Old Nicky, ‘e just about made up ‘is mind the same. Now you see, the giant, ‘e liked St. Dubricius and all they little churches, so ‘e and Old Nicky, they got together, Porlock way, and they said they’d have a competition like. They’d each throw a big stone from Bossington Beacon over to Porlock Common, that be four miles, and ‘ooever lost ‘ud ‘ave to leave the place for good and all.
Well, Old Nick ‘ad first throw and ‘is stone, ‘e flew out over the four mile, and ‘e landed up on Porlock Common. Then came our old giant: afore Old Nick could do anything, giant ‘ad picked up ‘is stone, and throwed right over to Battlegore, six miles away.
Old Nicky were dancing wi’ rage, that the giant’s was the furthest off.
‘Now,’ says Skillywidden, ‘Guare wheag yw guare teag; Fair play is good play: ’tis your promise to go away from round here, and never come back no more. But as no one don’t trust you, I’ll make sure.’
And ‘e pick up Old Nicky by ‘is tail, and ‘e wade out down the Severn Channel, till ‘e were right out to the sea, ’twere up to ‘is armpits. And then ‘e give ‘im a good swing, three times round ‘is head, and let go.
Well, I reckon the Old Un landed somewhere about the West Indies; anyway, ‘e get a good long swim back.
‘E’s back o’ course, but ‘e don’t shew ‘isself in Zum-merzet, ‘case the giant be about.
The Cornish drolls are dead, each one;
The fairies from their haunts have gone;
There’s scarce a witch in all the land,
The world has grown so learn’d and grand.
Не то, чтобы о многих великанах слыхал я в нашем Сомерсете, но знаю, что один живёт к югу от Данстера. Ах, да! Из Корнуолла пришёл он к нам. Не по душе ему было и в Девоне, из-за двоюродных братьев непростого нрава. Так добрался он до Эксмура, мирного такого местечка. Поначалу народ Эксмура не взлюбил его из-за роста, ведь пугал он их малость. Но потом смотрят они: скот никто не ворует, овцы да коровы плодятся. Никому не чинил вреда великан. Вот и полюбился он им. И стали жёны фермеров шептаться: «Чем же бедолага кормится?»
Вот я думаю, что все они могли запросто ему приготовить обед, но оказалось, что он ему и не нужен то был. Тут, видишь, в чём дело: в Ярнтоне поговаривали, что был он любителем рыбы и что ходил он вброд до самого моря и всем рыбацким лодкам только и оставалось, что за ним плыть. Представляешь?! Они выходили гружёные из гавани Майнхеда, все эти рыбацкие лодки, и плыли прямо по бристольскому пути, в Портисхед, а он всё шёл и шёл вброд, в море по самые подмышки, и черпал воду, кишащую рыбой, и было это чудесное время для рыбаков.
И вот однажды со стариком Илией из Кроукомба и его командой с «Доркас Джейн» приключилась ещё та история. Ну, и дырявой же развалюхой была эта «Доркас Джейн»! К тому же, нагрузили они её доверху. И, когда налетал шторм, она едва ковыляла по волнам. Ну что ж, все корабли помчались изо всех сил, а эти, с «Доркас Джейн», уж думали, что ко дну идут, в такую-то бурю, с ветром да туманом. Но вот Скиллиуидден шагает к ним навстречу и поднимает корабль. Они только рты успели раскрыть, чтоб спасибо сказать, как он ставит «Доркас Джейн», целёхонькую, в гавань Уотчета. А потом уходит, шагает обратно в Данстер.
И поступок этот пришёлся по душе жителям Данстера: стали они ждать, когда великан на берег выйдет, чтоб его поприветствовать. Он шёл вдоль по реке, а потом садился на холм так, что одна его нога была с одной стороны замка, а другая – с другой, и мыл их в водах Лауны. А потом уходил восвояси, и люди махали ему из окон, а он махал им в ответ. И всё постиранное мигом высыхало!
Очень нравилось старине Скиллиуиддену жить в Эксмуре, но вот однажды решил туда заглянуть сам чёрт. Не по нраву ему было, что повсюду появляются церквушки с соломенными крышами. Посему, когда жители Хокриджа захотели выстроить себе высоченную церковь, чёрту это ещё пуще не понравилось, да ещё прознал он, что великан им помогает. И знаешь, что: задумал он ему подножку подставить. И, когда Скиллиудден нёс груду камней мимо Спайр Кросса, споткнулся он о чёрта, и ноша его разлетелась в разные стороны.
Великан ни слова не сказал. Не стал он рвать и метать в угоду чёрту. Ничего подобного. Он лишь нагнулся и терпеливо собрал камни, один за другим, и отнёс их в Хокридж для строительства. А потом подошёл он к большому камню, что разбился, и швырнул его прямо в лесную чащу, где ликовал нечистый, и довёл того до белого каления. И собрал великан оставшиеся камни, для церкви непригодные, и положил поперёк водного потока, реки Барло то бишь, и так появился мост Тарр-Степс.
После этого решил старина Скиллиуидден, что нет в Эксмуре места для них двоих, и так же стал и чёрт думать. Ты уже знаешь, что великану по душе были все эти церквушки и почитал он святого Дубриция, который вместе со своими учениками их строил да проповедовал к тому же. И вот они вместе с чёртом пошли в сторону Порлока, и, как люди рассказывают, там и состязались. Каждый должен был бросить камень с Боссингтонской башни на четыре мили, так, чтоб тот долетел до самого Порлока, а проигравший должен был навсегда покинуть Эксмур.
Первым был чёрт. Камень его пролетел четыре мили и приземлился прямо в Порлоке. Потом кидал старина великан. Не успел чёрт и глазом моргнуть, как тот подхватил камень и швырнул его аж до самого Бэттлгора, на целых шесть миль.
Нечистый прямо заметался от ярости, увидев, что великан его одолел.
«Ну, что ж, – сказал Скиллиудден, – хороша та игра, что честна, как говаривали Кельты. Ты обещал покинуть эти края и больше сюда не возвращаться. Но кто ж тебе поверит. Вот я и позабочусь, чтоб ты обещание своё исполнил».
И он схватил чёрта за хвост и пошёл с ним вброд по Бристольскому заливу до самого моря, где вода ему была по самые подмышки. А потом раскрутил его хорошенько, три раза очертил им круг над головой и отпустил восвояси.
Я вот припоминаю, что приземлился он где-то в Вест-Индии. Как бы то ни было, хорошенько он на обратном пути наплавался.
Вернулся он, куда ж ему деваться. Но в Сомерсете так больше и не показывался. Знает он, что поблизости где-то бродит великан.
Мертвы все Корнские шуты
И сказки их давно мертвы
Едва ли ведьму ты найдёшь
В том мире, где теперь живёшь
История эта произошла на юго-западе Англии, в славном графстве Сомерсет. А, если сомневаетесь вы в её достоверности, – взгляните на карту. Полоска воды под Княжеством Уэльс – это и есть тот Бристольский залив, по которому Скиллиуидден к Кельтскому морю ходил, рыбой полакомится. Сразу под заливом и раскинулось наше графство. Здесь и Кроукомб, где старина Илия родился, и Уотчет, где «Доркас Джейн» от гибели спаслась, и Хокридж, где Скиллиуидден церковь строил. Большое зелёное пятно – парк Эксмур, что некогда королевским лесом был. Западная часть его лежит в графстве Девон, как раз там, где жили, а может, и по сей день живут сварливые братья великана.
И, чтоб совсем уж убедиться, загляните в деревушку Эксфорд, когда будете в Эксмуре. К югу от неё через речушку Барло переброшен тот самый мост Тарр-Степс. И пусть учёные мужи и дальше ломают головы, когда и кем он был воздвигнут, мы то с вами знаем, что это добрый великан Скиллиуидден камни в Хокридж носил.
Перевод Воронковой В.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *