Исторически сложилось, что эмигранты всегда казались некоторым людям угрозой британским моральным, социальным и культурным ценностям, чье присутствие радикально изменит общество. Однако, этот взгляд совершенно упускает из виду трудности определения британских норм в разные периоды истории Великобритании. Эмигранты, конечно, в определенной мере изменили общество и отношения внутри него, но Британские острова всегда были населены несколькими различными культурами. Существует множество различий между четырьмя нациями Англии, Уэльса, Шотландии и Ирландии, а также разнообразие культур внутри этих стран. Такое многообразие своих культур и присутствие сообществ эмигрантов ставят под вопрос значение определения "типично британский". 

 
"Типично британское" поведение приписывается всему населению Британских островов с 1070 года, когда была образована Великобритания. С тех пор в это понятие вкладывается стабильность и централизованность института управления без ущерба для сложившихся национальных традиций. Но история Британских островов до начала XVIII века представляет собой не историю единого государства, а историю четырех совершенно различных стран и их народов, которые нередко воевали друг с другом. 
 
Народы нынешнего Соединенного Королевства сохранили важные национальные и культурные различия. Политические термины, такие, как "британский" и "Британия" кажутся весьма искусственными многим из них. Иностранцы часто называют британцев англичанами, и нередко с трудом различают британские культуры и не замечают раздражение неанглийского населения, связанного с таким обращением. 
 
Шотландцы, уэльсцы и северные ирландцы в основном являются потомками кельтов, в то время как англичане — потомками англосаксов. Критики замечают, что многие жители Великобритании не считают себя "британцами", и считают, что необходимо радикально пересмотреть этот термин в свете мультинациональной и многорасовой страны, входящей в Европейское Сообщество. 
 
Конечно же, за века эти четыре нации в какой-то мере перемешались между собой, чему способствовали группы эмигрантов, прибывающие весьма неравномерными волнами. Были созданы единая политическая, общественная и государственная системы, в результате чего все жители островов стали ощущать себя единым народом. Однако, британцев часто путают с англичанами, потому что, во-первых, англичане — самый многочисленный из народов на территории Великобритании, во-вторых, объединение более малочисленных шотландцев, ирландцев и уэльсцев произошло именно под английской короной, и в-третьих, потому что вся государственная власть сконцентрирована именно в Англии, точнее, ее юго-восточной части. 
 
Получается, что господствует национализм англичан, да и сами они не видят особой разницы в определении себя британцами или англичанами. Представители же других народов всегда разграничивают свой народ и Великобританию в общем, как правило, не терпят господства и влияния англичан, считают себя совершенно отличными от них и предпочитают сознавать себя именно шотландцами (уэльсцами, ирландцами), а не британцами. 
 
Чувство национального самосознания до недавнего времени существовало только в культурной среде, а общее британское правительство было признано всеми четырьмя народами, за исключением небольшого количества жителей Северной Ирландии. Однако, в 60-х-70-х годах национализм перебрался в политику в Шотландии и Уэльсе. Призывы к независимости этих двух стран от Англии привели к началу создания собственного парламента в Уэльсе и передаче больших полномочий и свободы действий шотландскому парламенту. 
 
Требования децентрализировать экономику внутри самой Англии отражают ее региональные различия. Так как сами англичане как нация весьма разнородны, их обычаи, акценты и поведение значительно различаются. Жители северной Англии, допустим, считают себя лучше южан, и наоборот. Жители разных графств и округов сохраняют верность своему окружению, что часто выражается в спорте, политике, соревнования, культурных мероприятиях и стиле жизни. 
 
В Уэльсе тоже присутствуют различия между жителями промышленного юга и в основном деревенского севера, между западом, жители которого говорят по-уэльски, и англоязычным востоком и юго-западом. 
 
И все же, большинство уэльсцев четко выделяют себя как отдельную нацию, отличную от англичан. Их национальная и культурная уникальность берет корни в их истории, литературе, уэльском языке, на котором говорит 26% населения, спорте и национальных фестивалях. Также она отражается в тесной связи между индустриальным и сельским обществами и подкрепляется политическими, религиозными и общественными различиями между двумя народами. В наши дни уэльсцы борются против вытеснения их культуры и языка английскими эквивалентами, противопоставляя уникальность своего народа политической власти Лондона. 
 
Аналогичным образом шотландцы объединяются, защищая свою нацию и культуру, из-за исторически сложившейся неприязни к англичанам. Шотландцы чтят свои традиции, которые отражены в местных фестивалях и отличающихся от английской законодательной, религиозной и образовательной систем. Шотландцы недовольны тем, что вся политическая власть сконцентрирована в Лондоне, что правительство не развивает экономику в Шотландии (хотя в Шотландию вкладывается больше бюджетных денег, чем в Англию или Уэльс). Более 30% шотландцев хотят политического отделения от Англии. 
 
Однако, они разделены двумя языками, разными религиями, предрассудками и традициями. Культурные различия разобщают жителей долин и горцев, а два самых крупных города — Эдинбург и Глазго — жестоко соперничают между собой. 
 
В Северной Ирландии общественные, политические и экономические различия между католиками и протестантами уже давно не новость, и сейчас они еще более усилены географическими различиями. Значительное количество как католиков, так и протестантов недовольны англичанами и враждебно относятся к правительству в Лондоне. Протестанты, хотя и не считают себя англичанами, предпочли бы остаться в Великобритании, а католики полагают себя ирландцами и хотят присоединиться к Ирландии. И те, и другие заинтересованы в сохранении местной культуры, музыки и ирландского языка. 
 
Таким образом, можно сделать вывод, что современные британцы — смешанный и неоднородный народ, чья "разношерстность" усугубляется эмигрантами и приносимыми ими культурами. Соответственно, задача нахождения англичанина, уэльсца, шотландца или ирландца, который бы подходил под все стереотипы, связанные с "типичным британцем", становится очень трудной, если не невозможной. 
 
Иностранцы обычно или рисуют типичного британца на основе собственных наблюдений, либо, в отчаянии пытаются найти единый образ британского характера, основанный на анекдотах о Великобритании, путеводителях или книгах. 
 
В то же время, иногда народы Великобритании и в самом деле олицетворяют эти стереотипы. Англичане, например, любят представлять себя как спокойных, разумных и терпеливых людей, обладающих здравым смыслом, а кельтов — как легко возбудимых, романтических и импульсивных. Кельты, с другой стороны, считают англичан высокомерными и холодными, а себя — олицетворением всех добродетелей. Англичан, а часто и всех британцев, полагают сдержанными, неэмоциональными, независимыми и немного эксцентричными людьми. Кроме того, они обладают особым чувством юмора, основанном на подтексте, иронии и игре слов. Такие качества можно дополнить определенной агрессивностью, упрямством и безразличием. Полагают, что британцы спокойно относятся к работе и экономическому прогрессу, несколько ленивы и даже предпочитают плыть по течению. Эти стереотипы, конечно, не могут отразить истинные лица как британского народа в целом, так и четырех его составляющих.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *