В.Н. Грабовский; "Мир перевода" 1/2005 

Вместо предисловия

По мнению некоторых обозревателей, объем российского рынка технического перевода в настоящее время приближается к 100 млн. долларов. Это немного. Оборот в любой смежной отрасли, например, в такой как аудиторская, юридическая или консалтинговая, превышает этот показатель в десятки, а то и сотни раз. Но рынок растет. Ежегодно переводятся с иностранных языков на русский и с русского на иностранные порядка 16 — 17 млн. страниц в год, и этот объем быстро увеличивается. В условную категорию технических переводов помимо чисто технической документации (порядка 90%) на практике нередко включают юридическую, экономическую и иную документацию. 

Последние 15 — 20 лет в развитых странах мира технические переводы развиваются быстрыми темпами, к настоящему времени превратившись в крупную отрасль. В определенной степени это можно отнести и к российскому рынку. Однако несмотря на быстрые темпы роста этой отрасли, степень осведомленности о ее нынешнем состоянии пока является невысокой. За исключением специалистов, непосредственно связанных с межъязыковыми коммуникациями, мало кто имеет представление о технологии переводческого процесса. В основном об этой отрасли знают только то, что делать приличные переводы может любой гений. [В этой связи вспоминается анкета, разосланная одной российской фирмой потенциальным участникам тендера. В ней в качестве ключевого вопроса был такой: "Сколько в вашей компании переводчиков, имеющих кандидатскую степень в области (далее шло указание отрасли, в которой специализируется данная фирма)?"] 

На протяжении десятилетий, может, даже столетий, так оно и было — одаренный лингвист создавал текст перевода. Затем продукт его деятельности доставался потомкам как рукопись или (последние 100 — 150 лет все чаще) в виде печатного материала. 

Положение начало меняться последние 15 — 20 лет по мере развития международных обменов как в области культуры, так и экономики. Особенно заметным был рост объемов переводной документации, сопровождающей развитие международных экономических отношений, постепенно перешедших в стадию глобализации. Доля переводов технического характера в общем объеме переводных материалов выросла с 20 — 25% до 90 — 95%. 

Менялась и структура технических переводов. Помимо деловой переписки, контрактов, смет, технико-экономических обоснований, проектной документации, презентационных и учебных материалов все чаще стали переводиться документы по конкретным изделиям, машинам и оборудованию — руководства пользователя, инструкции по эксплуатации, техобслуживанию, диагностике неисправностей, ремонту и т.д. 

Объемы переводов этих документов стали преобладающими в общем объеме переводов технико-экономического характера. И в этом задавали тон американские, японские производители (последние спохватились первыми — они поняли, что в обозримой перспективе потребители их продукции вряд ли овладеют японским языком). 

Работа с подобной технической документацией породила спрос на переводческий сервис принципиально нового характера. Этот спрос появился в связи с тем, что потребности в переводной документации резко возросли. Все больше машин и оборудования поставлялось на экспорт. Производители исходили в первую очередь из того, что наличие сопровождающей документации давало им конкурентное преимущество и повышало эффективность технического сопровождения их техники. 

Существовавший до 80-х годов порядок подготовки материалов на иностранном языке не соответствовал новым требованиям, так как был неэффективным и всегда занимал много времени. Одной гениальности переводчика стало недостаточно. Если просто собрать команду талантливых лингвистов и поручить им перевести, скажем, 8000 страниц текста, то не факт, что результат их работы будет удовлетворительным для заказчика. Необходимо соблюдение ряда условий. 

Во-первых, они должны в определенной степени разбираться в тематике, или, по крайней мере, быть в состоянии оперативно "войти в роль". 

Во-вторых, они должны уметь работать в команде, т.е. подчиняться единым требованиям — использовать терминологию и стиль изложения, общие для всей остальной документации, а не руководствоваться личными предпочтениями, и соблюдать ряд других положений. 

В-третьих, необходимо наличие службы контроля качества, чтобы обеспечить единообразие терминологии и стиля, соблюдение требований орфографии, пунктуации, точности цифр и т.д. 

В-четвертых, нужна слаженная команда управленцев, способная обеспечить координацию всех смежных участков, ведь перевод как таковой нужен чаще всего не сам по себе, а сверстанный, отпечатанный (нередко в полиграфическом исполнении) или записанный на электронный носитель (в том или ином формате). 

Необходимо и многое другое, однако об этом — дальше. 

Спрос на переводческий сервис принципиально нового характера возник еще и потому, что предлагаемый международным переводческим рынком перечень языковых пар был ограниченным. Возникла необходимость в переводе на языки, специалистов по которым было либо мало, либо не было совсем. Кроме того, нередко один и тот же документ надо было переводить на несколько языков одновременно. Появилась новая разновидность документации, в которых материал излагался сразу на нескольких языках. В качестве примера можно привести инструкции по эксплуатации, где на каждой странице идут несколько колонок параллельных текстов на разных языках, например, на английском, русском, польском и венгерском языках (сочетания могут быть разными). 

В этой связи следует отметить, что сами по себе текстовые данные на иностранных языках являются лишь одним из составных элементов конечного продукта. Собственно перевод по своим трудозатратам нередко составляет лишь 30 — 35% общего объема работ. Текст еще должен пройти контроль качества, ключевым элементом которого являются редакторские и корректорские правки. Затем этот текст следует подготовить для дальнейшей обработки на смежных участках. 

Если конечный продукт — инструкция по ремонту и обслуживанию, то ее необходимо отпечатать в типографии или размножить каким-либо иным способом. А для этого требуется провести определенную подготовку для печати, создать оригинал-макет. Надо отформатировать текст, сверстать его, совместить с иллюстрациями, схемами и т.д. Если конечный продукт — учебный или презентационный материал, то текст перевода следует соответствующим образом отформатировать, снабдить иллюстрациями и графиками, затем перенести их на соответствующий носитель (слайды, видеокассета или буклет). 

Таким образом, в выпуск материалов на иностранных языках вовлечены в той или иной степени специалисты из нескольких отраслей. Сама подготовка представляет собой трудоемкий длительный процесс. Переводческие фирмы в нынешнем понимании начали появляться только лет 20 назад. Были отдельные переводчики-фрилансеры, редакторы, корректоры, на их фоне отдельно существовали переводческие агентства, которые по сути были посредниками-брокерами. Верстальщики, дизайнеры, типографии, аудио/видеостудии вообще стояли особняком. У нас, правда, был ВЦП (Всесоюзный центр переводов). 

Координацией и отслеживанием всех этих процессов вынужден был заниматься сам заказчик, у которого, как правило, отдельной службы по подготовке документации на иностранных языках еще не было. Перестраиваясь на ходу, крупные производители создавали собственные службы, предназначенные для выполнения новых задач. Как правило, эти задачи не вполне вписывались в основной профиль этих организаций. Вот поэтому в 80-х годах в индустриализованных странах рынку и был предъявлен спрос на принципиально новый сервис межъязыковых коммуникаций. 

Этот спрос характеризовался следующими требованиями:

  • Переводческая компания должна обеспечивать выполнение перевода текстовых данных в гораздо более сжатые сроки и без ущерба качеству перевода. 
  • Поставщик переводческих услуг должен быть в состоянии при необходимости обеспечивать услуги, связанные с подготовкой переводной документации — либо весь комплекс таких услуг, либо, по крайней мере, их большую часть. 
  • Поставщик должен иметь все необходимые средства планирования всех рабочих процессов, координации и отслеживания рабочего графика. [Здесь имеются в виду системы управленческого учета, работающие во взаимосвязи с другими видами учета, такими как оперативный, производственный, и т.д.] 
  • Переводческий сервис должен обеспечивать терминологическое и стилевое единообразие всех переводимых материалов, а также обеспечить контроль качества и на других этапах прохождения материала.

Перевод, которым в старое доброе время занимались в основном лингвисты, все чаще стал напоминать производственный процесс, в котором помимо языковедов участвуют специалисты из других областей. Стали появляться полноценные переводческие фирмы, способные оказывать комплексный сервис, и вскоре (к концу 80-х годов) их число только в США превысило тысячу. Увеличение объемов переводимой на другие языки сопровождающей документации существенно повысило эффективность международных экономических отношений в целом и международного маркетинга экспортеров в частности. Впоследствии сопровождение товаров переведенной на соответствующий язык документацией стало во многих странах юридически необходимым и предписывалось законодательными актами. 

Эти фирмы, как правило, не были переводческими фирмами в узком смысле слова, поскольку собственно перевод текстовых данных был лишь составной частью общего объема работ. В сферу их деятельности входили и другие функции, порой напрямую не связанные с переводом, но востребованные рынком. Деятельность этих фирм все чаще стала напоминать товарное производство, а саму деятельность стали называть не переводом, а языковым менеджментом. Сформировался рынок языкового менеджмента, произошла его сегментация, в частности, для разных категорий потребителей возникали разные категории поставщиков. Короче, портфель услуг переводческой фирмы должен иметь много отделений. 

Все это вместе взятое существенно изменило всю работу по подготовке материалов на иностранных языках. Заказчик получил возможность выбора. Представление о новых методах работы можно составить на примере крупных потребителей переводческих услуг — американских фирм, у которых политика в области языкового менеджмента сформировалась как отдельное направление. 

Прежде всего, эти фирмы обобщили и проанализировали информацию о собственных потребностях в переводах. Многие из них имели несколько подразделений, занимающихся техническими публикациями в разных областях. Они стремились решить задачу сокращения сроков выполнения переводов и повышения их качества. Решать эти задачи можно было несколькими путями — завести собственную службу языкового менеджмента, выполнять все работы в этой области при помощи сторонних поставщиков (по-русски это называется аутсорсинг), или сочетать оба этих способа. Проводились специальные исследования основных поставщиков языкового менеджмента (переводов технической документации) в США, Европе и Японии. Параллельно велась работа по адаптации технической литературы с учетом того, что ее будут переводить на иностранные языки. 

В конце концов, крупные потребители переводческих услуг начали сочетать все эти формы в той степени, в которой это диктовалось стоящими перед ними задачами. 

Языковой менеджмент — в массы

Языковой менеджмент возник не на ровном месте. Ушло в прошлое время, когда переводы были уделом гениев или, по крайней мере, одаренных одиночек. Объемы переводов резко возросли, и стало ясно, что работа с крупными массивами документации требует другого подхода. В качестве примера возьмем самый простой случай, когда работа заключается только в переводе текстовых данных (без каких-либо сопутствующих операций). Объем материала составляет, скажем, 1200 страниц. Предположим, что норма работы среднестатистического переводчика в среднем составляет 8 страниц в день (1 страница — это 1800 знаков с пробелами). 

Таким образом, один переводчик переведет его за 150 рабочих дней, или 30 рабочих недель. Раньше, до эпохи массовых коммуникаций, переводы делались примерно такими темпами. Ускорить процесс можно при помощи потоковой организации труда. Процесс можно сделать параллельным. Двум переводчикам для перевода понадобится уже 150 рабочих дней, а 75. Четырем переводчикам — 37,5 дней, и т.д. Чем больше переводчиков, тем меньше времени потребуется для выполнения заказа. Однако все не так просто. Необходимое для выполнения задания суммарное время уменьшалось совсем не в такой оптимистичной пропорции, которая появлялась в ходе чисто арифметических расчетов. 

Прежде всего проблема заключается в том, что распараллеливание серьезно затрудняет работу редакторской службы. Чем больше переводчиков, тем больше трудозатраты редакторов и корректоров. Опыт распараллеливания процесса перевода показал, что несмотря на всю жесткость регламентации работы у разных опытных переводчиков получались довольно разные тексты, хотя в оригинале текст мог быть везде типовым. 

Каждый переводчик имеет неповторимую индивидуальность. Отсюда и все сложности. Вопрос не праздный, ведь с точки зрения клиента качество — это прежде всего соблюдение заданной терминологии и стиля. Редактирование и приведение к единообразию материалов, переведенных несколькими лингвистами, требует больше времени, чем работа с переводом одного человека. [Это если редактор один. А если их два или больше?] 

Редактору проще приспособиться к однотипным ошибкам или неточностям, чем к их неповторимому разнообразию. Скажем, бороться с какими-то прямыми ошибками в тексте более или менее можно. Немного труднее бороться с размытыми проблемами, например, с разнобоем в терминологии и способах изложения — одну и ту же мысль можно правильно выразить по-разному; переводчику не всегда можно поставить в упрек формулировку, правильную по сути, но отличающуюся от аналогичного выражения другого переводчика. 

В какой-то степени сократить затраты времени на редактирование и внесение правок в дальнейшем позволяет четко прописанная политика компании в области обеспечения основных параметров качества и иная организационно-распорядительная документация. Неплохие результаты дает подготовительная работа с переводчиками и редакторами, или, проще говоря, их тренинг. И все-таки следует признать, что хотя подготовительная работа и позволяет в какой-то степени сократить затраты времени на редактирование, но она, как показывает опыт, не решает проблему в принципе. 

И наконец, стоит упомянуть, что и внесение правок сам по себе процесс не такой безобидный, как это может показаться. Во-первых, в ходе этого процесса какие-то правки можно не заметить и, соответственно, не внести их. Во-вторых, их можно заметить, но понять их неправильно, и на ошибку наложить еще одну ошибку. Это вызывает необходимость в повторном вычитывании текста и повторном внесении правок. Бывает и так, что вычитывать текст приходится многократно. 

Все эти факторы могут существенно увеличить время работы над материалом и свести к минимуму выигрыш времени при работе над материалом командой. 

Конечно, ведутся разработки, которые позволили бы добиваться неизменно высокого качества конечной продукции на протяжении многих лет, но до решения рассматриваемой проблемы еще далеко. 

От учета — к управлению 

И вот здесь мы подошли к другому измерению работы над крупным переводческим проектом — управлению. Из вышеизложенного очевидно, что организовать и отследить выполнение задания коллективом из десяти, а то и больше специалистов из различных областей — задача сложная. 

Чем больше рабочих операций, тем сложней координировать их своевременное исполнение. Управление проектом осуществляет его руководитель (проект-менеджер), который обладает всеми распорядительными полномочиями и соответственно полнотой ответственности в рамках проекта. 

Поначалу крупные проекты составлялись и отслеживались на бумаге. Это было в определенной степени приемлемо, когда рабочих операций было немного. Однако чем больше проект, тем больше разветвленных рабочих операций, тем сложнее это все отследить, тем больше нагрузка на управленцев, тем легче совершить ошибку, со всеми вытекающими последствиями. 

Планирование начинается с подробного расписывания всех задач, составляющих технологический процесс. Следует определить их длительность и логические связи между ними, какая операция следует за какой. Каждую операцию (в специализированной литературе она называется бизнес-процесс) необходимо обеспечить ресурсами — кадровыми (штатных и внештатных сотрудников фирмы с их индивидуальным расписанием рабочего времени и выходных дней) и материальными (оборудованием, расходными материалами и т.д.). 

Уже на этом этапе ситуация становится практически неуправляемой. Вручную такой проект рассчитать затруднительно. А ведь таких проектов может быть несколько. Кроме того, в планы вполне может вторгаться реальность (болезнь сотрудника, задержка поставки исходных данных или уточнений / дополнительных пояснений заказчиком и т.п.). 

Пришло понимание того, что без информационных технологий (IT) не обойтись. Вот и возникает еще одно измерение работы переводческой компании — автоматизация. Крупным фирмам (например, Газпрому) решать эти задачи проще. Для них на рынке имеются готовые системы и модули с отраслевой специализацией, и их бюджет позволяет иметь мощную систему класса ERP (Enterprise Resource Planning) стоимостью в сотни тысяч долларов. 

Средние и тем более малые предприятия чувствительны к цене, да и срокам внедрения систем. Для них наиболее желательна постепенная автоматизация (по процессам — от финансовых и кадровых блоков — к управлению работой штатного и внештатного персонала и т. д.). Их руководители заинтересованы не в наворотах ERP, а в повышении эффективности и управляемости фирмы — чтобы поддерживать качество обслуживания клиентов, чтобы обеспечить равномерность загрузки кадров и распределения производственных мощностей. Да и вообще, внедрение тяжелых систем уровня ERP — это не пятиминутное дело, процесс нередко растягивается на годы. 

Первое, что приходит в голову — это существующие готовые решения. Есть, например, продукты типа TimeLine и MS Project. Однако практический опыт показал, что эти программы при всех своих достоинствах рассчитаны скорее, скажем, на строителей, чем на переводчиков. 

Конечно, у них есть несомненные удобства, например, возможность составить план проекта и представить его в самых разных видах и диаграммах. Они позволяют отслеживать увеличение или уменьшение длительности проекта, что, в свою очередь, позволяет вовремя принять меры и предотвратить задержку сдачи проекта. Однако попытки адаптировать их под практические нужды бюро переводов не дали практически значимого результата. 

Появившийся на российском рынке японский продукт TMU Groupware, казалось бы, специально предназначенный для малого бизнеса, для переводчиков, оказывается, тоже не очень подходит. Можно, в принципе, дописать для него дополнительные заказные модули, но стоимость их получается настолько высокой, что все это теряет первоначальную привлекательность, да и нет уверенности в том, что результат будет соответствовать ожиданиям. 

Заслуживает внимания получающая распространение среди бюро переводов программная разработка на платформе 1С Предприятие, адаптированная под бюро переводов. Сразу видно, что адаптацией занимались переводчики — уж они-то лучше кого бы то ни было знают свои потребности. Инструментарий учета в этой программе комплексный и удобный в использовании. Неплохо проработаны возможности отслеживания хода выполнения текущих переводческих проектов. 

В соответствии с разработанным планом производится выдача рабочих заданий с указанием местонахождения справочных материалов, а также входных и выходных данных, описанием задачи, даты ее выдачи и окончания работы. Формализация рабочего задания позволяет снять неточности и лишние вопросы. Есть, конечно, в этой программе что доделать, но главное — это начало. 

И все же несмотря на некоторые подвижки нельзя не отметить, что в целом все еще чувствуется определенная недоавтоматизированность переводческой отрасли в России. И это является проблемой в плане создания предпосылок для по-настоящему высококачественной работы. Посмотрите, куда ни кинь, все переводческие конторы гарантируют (в устной форме) "соблюдение сроков и качества выполнения переводов". Уместно спросить — а как у них это получается? Каков механизм реализации этой гарантии? Как они состыковывают сотни разноплановых операций? Ответы на эти вопросы никто дать не может. Возникает вопрос — как можно гарантировать что-либо, не имея механизм реализации? 

Кем не быть? 

Приятно, когда твоя специальность занимает верхние строчки в рейтингах престижных профессий. А если не занимает? 

Специальность переводчика была популярной в начале 90-х годов, среди переводчиков было немало классных инженеров и действительно научных работников. Постепенно их становилось все меньше. Одни уехали (сами знаете, куда), другие перешли на прежние должности — на восстанавливающееся производство и в возрождающиеся лаборатории. Профессия пережила пик своей популярности в первые постперестроечные годы и в период сразу после кризиса 1988 г. В те времена на одну вакансию переводчика приходилось несколько человек.

В настоящее время среди бюро переводов все чаще высказывается тревога по поводу того, что найти переводчиков становится все труднее. Конъюнктура в настоящее время действительно сложная. Кадровый дефицит сразу по нескольким направлениям. Все готовые специалисты уже разобраны, а источники поступления новых ограничены. Сегодня уже стало лучше, чем будет завтра. 

Решения этой проблемы нет и не предвидится — кадровые ресурсы практически исчерпаны, и пополняться им неоткуда. По данным Союза переводчиков России, в этом году впервые за прошедшие годы никто из выпускников лингвистических факультетов и вузов не выражает намерения стать переводчиком. Все хотят стать космонавтами. Вот поэтому, утверждают эксперты, переводами сейчас занимаются все, кому не лень. 

Ничего страшного, возможно, скажете вы, ведь рынок растет и так. Верно, растет, но за счет чего? За счет хороших переводов? Почитайте переводную документацию к какому-нибудь импортному устройству, и вы поймете, насколько глубока проблема. Преобладает джинса. Я, например, как-то попробовал почитать русскоязычную страничку инструкцию по эксплуатации к электрической зубной щетке. Текст малопонятный. Аркадий Райкин сказал бы, что это рекбус, кроксворд. Хорошо, что изготовитель предусмотрительно приложил еще и англоязычную страничку, что, согласитесь, удобно. А то непонятно, о чем она, эта щетка… 

Как платят? 

Рискну высказать следующую гипотезу. 

За хороший перевод платят хорошие деньги. Но маленькие. Бюро переводов не исключение. По вынужденным обстоятельствам. И в этом корень проблемы. На рынке переводческих услуг за последние лет 15 устоялись низкие расценки, и что-либо изменить в этой ситуации затруднительно. В этом отличие от рынка других отраслей, специализирующихся на оказании профессиональных услуг (аудит, консалтинг и т.д.), которые никогда не знали демпинга. 

Итак, у переводческих компаний [Здесь имеются в виду бюро переводов, т.е. операторы, реально производящие добавленную стоимость и способные предоставить системное переводческое обеспечение проекта любой сложности и масштаба. Вряд ли было бы обоснованным причислять к ним агентства, являющиеся, по сути, брокерами. У них совсем другие затраты. Раздробленность на множество мелких предприятий и индивидуалов делает этот сегмент неэффективным.] есть верхний предел — это сложившаяся на рынке ставка 15 — 17 безусловных единиц за страницу, превратившаяся в психологически значимый предел. Самая крупная составляющая этой ставки — не сырье или материалы, которые можно закупить оптом и подешевле, а трудозатраты, которые неотвратимо растут. И эти затраты уже подошли к пределу рентабельности. Рост зарплаты в стране составляет 10 — 15% в год, и эта тенденция, по-видимому, сохранится на обозримую перспективу. А развитие кадрового потенциала не успевает за ростом экономики страны. 

Так вот, грамотные толмачи уже не идут в бюро переводов, они идут в другие отрасли. А ты с кем хочешь, с тем и работай. Это реальность. Тогда почему рынок все-таки растет? Скорее всего, потребители переводов просто переключаются на фирмы-однодневки и агентства с демпинговым предложением. За счет умельцев рынок и растет. Вышеупомянутая инструкция по зубной щетке скорее всего дело рук этих людей. И куда ни кинь, везде натыкаешься на переводные тексты сомнительного качества. Даже в глянцевых рекламных буклетах можно наткнуться, например, на опечатки. 

Я согласен с рассуждениями об экономической ценности и практической полезности, но все-таки… Помнится, в конце 80-х — начале 90-х заказчики уделяли заметно более серьезное внимание качеству письменных переводов в частности и уровню всех своих материалов в целом. Постепенно это внимание ослабевало, и ситуация подошла к тому, что мы имеем сейчас. 

Quality versus time 

Самое время задуматься над тем, что делать в свете подобных негативных проявлений. Нельзя сказать, что эта тема не затрагивается в переводческой печати. Журнал "Мосты" (№1, 2004 г., статья "Quality Versus Time[Автор статьи — Б.Н. Климзо, которого по праву безоговорочно причисляют к числу высших авторитетов в области технических переводов.] ), например, пишет: 

«Главная причина проблемы — непонимание чиновниками заказчика того, что перевод — процесс творческий и не может быть уподоблен (как и в случае со стандартизацией) процессу изготовления деталей на металлообрабатывающих станках. Они никак не могут запомнить, что экономия на переводе и соответствующее ей низкое качество переводов ведут к недоразумениям и даже конфликтам между участниками проекта, к потерям времени из-за неоправданных переписки и согласований, а порой и к потере денежных средств.» 

И далее: «Стремление заказчиков к низкой цене контрактов на переводы не должно выходить за рамки разумного. Заказчики должны понимать, что цена напрямую влияет на качество получаемой ими продукции, и дело подрядчиков всех уровней (в том числе переводчиков) проводить соответствующую разъяснительную работу». 

Я всецело разделяю эту точку зрения. Хотелось бы просто добавить, что в реальной жизни бывает сложней. Конечно, мы, переводчики, в глубине души склонны считать перевод искусством, а себя — гуманистами и благодетелями человечества, например, я лично считаю, что это так и есть. Но на самом деле заказчики не нуждаются в просвещении насчет цен. Они сами в состоянии просветить кого угодно. Стоит учитывать, что для заказчиков переводы — неудобная необходимость. 

Уцененные по достоинству 

Мы, переводчики, делаем свою работу не сами по себе, а выполняя определенную общественную потребность в наших услугах. И эти услуги определяются заказчиком этих услуг. А заказчик видит, что пока рынок (потребители) вполне принимает нынешний уровень переводов. В таких случаях околокремлевские политтехнологи говорят, кажется, что-то вроде "пипл хавает". Налицо падение нравов. А раз так, то незачем особо стараться насчет высокого уровня переводов. Ведь еще не было случая, что люди остались недовольны сопроводительной документацией на русском языке и из-за этого продажи продукта упали. 

Мне как-то попалась реклама одной переводческой фирмы в том духе, что один банк сделал перевод (в смысле не денежный, а с одного языка на другой), а в перевод этого важного документа вкралась досадная опечатка, и на самом деле банк из-за этого лопнул. Люди саркастически улыбаются — они понимают, что в действительности все не так, как на самом деле. 

Самое время попытаться понять, как это можно изменить… 

Физическое лицо versus юридическое лицо

Прежде чем обсуждать тонкости, стоило бы пересмотреть базовую систему взглядов и ценностей. 

Порой высказывается мнение, являющееся, мягко говоря, недооценкой роли переводческих фирм. Кое-кто кое-где порой считает, что эти фирмы не нужны, взять бы да оставить на рынке одних лишь переводчиков, и от этого, по мнению кое-кого, они (переводчики) только выиграли бы. В этой связи возникают сомнения. Кажется, выше уже что-то упоминалось об управлении проектами и автоматизации производственных процессов. Как в эпоху посекундной тарификации кустарь-одиночка с мотором потянет многосотстраничный проект, перевод которого был нужен уже вчера? 

Дискуссию о нужности/ненужности бюро переводов на этой ноте можно и закрыть. Добавлю лишь, что фрилансер в своем стремлении обслужить как можно больше людей может рассчитывать только на собственные силы. Он не в состоянии обеспечить услугами столько же потребителей, сколько бюро переводов. Фрилансер обслуживает людей лично, а переводческая фирма опирается на более или менее формализованную систему, способную обслужить несравненно большее количество потребителей. 

Возвращаясь к теперь уже давней истории, напомню, как на основе подобной логики был обрушен рынок устных переводов в конце 80-х — начале 90-х- годов. Зарубежные фирмы поначалу стали охотно заказывать устные переводы у первых переводческих кооперативов, стараясь не обращаться в противные, по их мнению, организации типа УПДК и Отдел переводов Совинцентра. Они платили кооперативам гонорары за выполненную работу по установленным расценкам, кооперативы рассчитывались с переводчиками, тоже по установленным расценкам. 

Все шло вроде хорошо, однако в среде иностранных бизнесменов порой находились люди, которые умели мыслить рационально. Короче, они начали делать переводчикам предложение работать напрямую, чтобы оптимизировать производственную цепочку. Мол, мы вам заплатим больше, чем, к примеру, вам заплатит бюро переводов (но зато это для нас меньше, чем мы заплатили бы все тому же бюро переводов). Всем вроде хорошо. А в результате возникла анархия, и в конечном счете ущерб был нанесен и заказчикам, и индивидуальным переводчикам. 

Получалось так, что в бюро обращались только один раз, после чего устные проекты прекращались. Ну, было известно, что проекты все-таки продолжались, но уже по другой схеме. С переводчиками, которые соглашались работать по оптимизированной формуле, отношения тоже прекращались. В принципе, работать переводческой компании стало вроде легче, поскольку устные переводы более хлопотны. А письменные переводы все-таки относительно более управляемы — здесь меньше непредсказуемости. 

Но дальше события начали развиваться непредсказуемым образом. Спустя год-полтора после наступления благодати в бюро переводов опять начали поступать звонки насчет заказа устных переводов. Естественно, после продолжительного перерыва восстановить это направление работы было непросто. Да и не очень-то и хотелось, по правде говоря. Координаты устных переводчиков были в определенной степени потеряны. Потом, чисто по-человечески дискомфортно отвлекаться на поиски переводчика, когда его, возможно, потом просто уведут. Ну и хлопотно это — устный переводчик может подвести тем или иным образом, такие случаи были; а в ответе за все направившее его бюро. 

Постепенно стало выясняться, что для заказчика помимо очевидных плюсов в работе напрямую оказались и минусы. А все дело в том, что в отношениях с индивидуальным лицом больше непредсказуемости, чем с фирмой. Индивидуал может быть недоступен по целому ряду причин (занятость, болезнь, отсутствие в городе и т.д.), были и другие неудобства (например, отсутствие расчетного счета). Постепенно минусы стали перевешивать. Как оказалось, и переводчикам работа в таком режиме не вполне удобна. Раньше они более или менее регулярно имели работу, а здесь могли быть большие перерывы в работе, ведь у заказчиков свой план работы. Из-за всего этого было упущено много заказов, что было плохо и для клиентов, и для переводчиков. 

Система порушилась довольно быстро, а на ее восстановление ушли годы. 

Кто виноват? 

Как уже отмечалось выше, начиная со второй половины 80-х годов происходит возрастание спроса на технические переводы, как во всем мире, и у нас в стране. Параллельно этому процессу все более широко внедрялись компьютеры и периферийная техника, серьезный импульс получили теории машинного перевода. Объяснялось это не только научным интересом, но и сугубо прагматическими соображениями в связи с резко возросшей ролью межъязыковых коммуникаций в современном мире. 

Журнал «Мосты»: «Технологизация переводческого процесса воспринимается неоднозначно. С одной стороны, компьютер, электронная почта, Интернет существенно облегчили труд переводчика, позволив ему сэкономить время и силы. Компьютеризация существенно ускорила процесс обмена информацией, и облегчила доступ к справочной информации. С другой стороны эксперты указывают, что произошло нарушение равновесия в соотношении качество-срок, т.е. повышение производительности труда привело к снижению качества переводов. компьютеризация, давая переводчику многочисленные блага, таит в себе некоторые ловушки, попадание в которые ведет к снижению качества переводов. Они высказывают несогласие с тем, что электронные словари качественнее бумажных, поскольку издатели электронных словарей в погоне за универсальностью сливают вместе качественные и некачественные словари. Кроме того, по их мнению, получившая распространение технология Translation Memory (TM) имеет серьезные недостатки. В частности, терминологические базы данных зачастую содержат нелепости, в которых переводчик не всегда имеет возможность разобраться. Поэтому указывают на то, что во многих случаях использование чужих баз данных, в которых полезное перемешано с ложным, ведет к снижению качества.» 

В целом с этими рассуждениями вполне можно согласиться. И все-таки вряд ли сами по себе компьютерные технологии обоснованно виноваты в снижении качества переводов. Давайте вспомним движение луддитов-антиглобалистов в Англии конца XVIII века. Машинное производство стало предметом всеобщей ненависти. Поборники традиций на митингах общественности отмечали, что станки и порожденная ими фабричная система нацелена на разрушение нравственных и семейных устоев, угрожает полным развращением и ведет к гибели. 

Недовольство по поводу нецелевого использования современного оборудования нарастало, и дело шло к массовых беспорядкам. Был найден универсальный рецепт решения проблем — уничтожить машины, и все станет хорошо. Сейчас очевидно, что проблема не в машинах и не в промышленном производстве. Переходя к современности, хотелось бы высказать мнение, что вряд ли сами по себе компьютеры и другие технические средства привели отрасль к ее нынешнему состоянию. А не человеческий ли фактор тут виной? Я когда-то был автослесарем и шофером, так вот, в этой среде в таких случаях, кажется, говорят: "Дело было не в бобине, а чудак (за точность не ручаюсь, цитирую по памяти) сидел в кабине". 

Если кто-то кое-где порой правильно писать не хочет… 

Как констатировалось выше, переводами сейчас занимаются все, кому не лень. С этой оценкой трудно не согласиться. Не вызывает возражений и тезис о том, что в постперестроечный период в нашей стране внимание к качеству перевода ослабело (почему — см. выше). 

Журнал «Мосты»: «Надвигающаяся стандартизация таит в себе действительно реальную угрозу для качества переводов. Уже появилось понятие «индустрии перевода» и внедрился (правда, пока только в Германии) стандарт DIN 2345, регламентирующий деятельность переводчика и устанавливающий низший приемлемый уровень качества перевода (the lowest acceptable quality). Известно, к чему привело появление индустрии развлечений — к "попсе", т.е. к искусству с низкими творческими критериями, в котором уровень мастерства подменяется ставшими стандартными шумовыми и световыми эффектами. К сожалению, похоже, что в направлении подобной стандартизации движется и искусство перевода. 

Стандарт DIN 2345 исходит из того, что создаваемый переводчиками продукт интеллектуального труда (т.е. продукт индивидуального творчества) по существу не отличается от промышленного изделия, выпускаемого в массовых количествах. В самом деле — объем работы при создании переводческого продукта, как и в случае изготовления промышленного изделия, легко измеряется (компьютер мгновенно подсчитывает количество страниц, слов или знаков). Что же касается качества, непростое определение которого, казалось бы, требует применения множества критериев, то оно устанавливается, как уже говорилось, на низшем приемлемом уровне. Наконец, важнейшая творческая составляющая, не поддающаяся никаким измерениям, просто игнорируется. Затем, опять же, как и в случае массового промышленного производства, стандарт предлагает резко повысить производительность переводчика ("станка"), используя для этой цели компьютерные подсказчики. И конечно, стандарт ориентируется на конкуренцию, позволяющую снизить цену продукта. Такой индустриально-экономический подход неминуемо приведет к исключительно рыночным отношениям в области перевода — т.е. к жесткой конкуренции между многочисленными слабыми, но "дешевыми" переводчиками. И тогда о творческом подходе к переводу придется забыть. В соответствии с известным законом, количество перейдет в качество, но это будет низкое качество. Поэтому, как справедливо отмечает Питер Ковач [6], “the introduction of DIN 2345 is bad news … for everyone who makes a living from translation”. Будем надеяться, что разрабатываемые российские нормы, направленные на повышение качества переводов и нормализацию отношений между заказчиками и переводчиками, будут лишены указанных недостатков и окажутся для переводчиков дружественными.» 

Впрочем, далее в этой статье признается, что стандартизация переводов иногда, по-видимому, целесообразна — например, в автомобильной промышленности или в сельскохозяйственном машиностроении. В этих отраслях ежегодно происходит незначительная модификация моделей, что влечет за собой незначительные изменения инструкций по эксплуатации и обслуживанию. А поскольку автомобили и сельскохозяйственные машины крупных компаний расходятся по всему миру, нетрудно представить себе и достаточность «низшего приемлемого уровня качества» переводов на многочисленные языки, и экономическую целесообразность стандартизации переводов упомянутых инструкций. 

Журнал «Мосты»: «При разработке российских норм, направленных на повышение качества переводов и нормализацию отношений между заказчиками и переводчиками, необходимо учитывать отечественные переводческие традиции и реалии.» И с этим мнением согласятся все, кому небезразлично дело развития сферы переводов в нашей стране. 

Год назад на съезде СПР был принят документ "Заключение и исполнение договоров на выполнение письменных переводов. Нормы и правила" (НиП). Считаю, что это — шаг в верном направлении. Проделана большая работа по обобщению замечаний и предложений специалистов-практиков и переводческих компаний. НиП мог бы nip in bud значительную часть несуразиц, на которые натыкаешься слишком часто. В дальнейшем НиП мог бы подвести фундаментальную методологическая база оценки. Надо продолжать работать с качеством языка. Если переводчик прошел хорошую подготовку, то с хорошей мотивацией он мог бы чудеса творить. Нельзя переоценить роль образования, в том числе и самообразования, в становлении профессионального переводчика. Одних институтских знаний недостаточно. Надо еще и ремеслом овладеть. Впрочем, об этом дальше. 

Golden Age was never the present age 

«….С одной стороны — большая нужда в переводчиках, с другой — отсутствует общественное признание статуса этой профессии, что влечет за собой отношение к ее представителям как к обслуживающему персоналу. Подлинных знатоков языка оттесняют порой откровенные халтурщики. 

Проблемы, проблемы, проблемы… Чем оборачивается отсутствие единой переводческой политики в стране? 

Разобщенностью разбросанных по городам и весям переводческих кадров, сидящих на чужих ставках (инженеров, редакторов, референтов и т.п.), лишенных возможности встречаться и решать свои творческие и профессиональные задачи. Уравниловкой, а с другой стороны, полным разнобоем в оплате переводческого труда. 

Нет центра, который с любой заданной степенью оперативности и гарантированным качеством предоставлял бы самые разнообразные переводческие услуги. 

Нет единой системы аттестации переводческих кадров, не разработаны профессиональные "рейтинги", отражающие квалификацию и специализацию переводчика. Нет заслона притоку в эту область дилетантов. 

Напрашивается вывод: пора перестраивать переводческое дело в стране. Проблема эта государственной важности…» 

Это отрывок из публикации, датированной июлем 1988 года. И тогда было трудно, не правда ли? 

С 1988 г., когда в стране появились первые официальные фрилансеры и советские переводчики-кооператоры в пальтишках на ватине, произошли большие перемены. Проблем [Полный текст статьи см. в еженедельнике "НЕДЕЛЯ", №28, 11 — 17 июля 1988 г.] у переводческого сообщества было более чем достаточно. Решив первичные задачи, наша отрасль уверенно шагнула вперед, к новым проблемам. 

Нигде кроме, как в НАПКОМе 

Каковы пути развития этого рынка в дальнейшем? Пожалуй, можно надеяться, что заметные потрясения на российском рынке переводов уже позади. 

На рынке происходит консолидация, объединяются фрилансеры (создана Национальная лига переводчиков — НЛП), объединяются переводческие фирмы (Национальная ассоциация переводческих компаний — НАПКОМ). Впрочем, эти объединения ставят перед собой разные задачи, исходящие из того, что их участники имеют разные интересы. 

Более того, у них есть и взаимные претензии. Фрилансеры являются в своем большинстве внештатными сотрудниками переводческих фирм. Некоторые из них работают с заказчиками напрямую. В том числе и с зарубежными (по зарубежным расценкам, естественно). Однажды я даже услышал высказывание в том плане, что я, мол, никогда не работал с российскими бюро переводов, а только с зарубежными клиентами. У фрилансеров негативное отношение к отечественным компаниям можно встретить нередко. Они считают, что они непунктуальны, необязательны, платят мало и вообще с задержкой. Так оно часто и есть, но если бы они знали, под каким прессом находятся бизнес страны в частности и переводческие компании вообще … 

Впрочем, возникает впечатление, что по обе стороны баррикад начинает возникать общее видение многих проблем (например, в том, что сообща нам больше найти, чем потерять). Это вселяет надежду на сближение позиций, к всеобщему удовлетворению. 

Политика организации такого масштаба, как НАПКОМ, может действительно работать на повышение уровня рынка. Появляются переводческие компании, сертифицированные по ISO, они работают на перспективу, вкладывают существенные средства в автоматизацию и разработку внутренних стандартов, сопоставимых со стандартами СПР. При нынешних темпах развития переводческого пространства для закрепления основных признаков цивилизованности понадобится несколько лет. Высказывается мнение, что теневые фирмы-однодневки уже уходят с рынка, освобождая место стабильному бизнесу. Хотя, откровенно говоря, порой возникает ощущение, что цирк уехал, а клоуны остались. 

В упоминавшейся выше публикации в журнале "Мосты" в сконцентрированной форме содержатся текущие проблемы, на которых стоило бы сосредоточиться.

  • Стремление заказчиков к экономии на переводах не должно выходить за рамки разумного. Заказчики должны понимать, что цена напрямую влияет на качество получаемой ими продукции, и надо проводить соответствующую разъяснительную работу. В какой форме — это отдельная большая тема. От себя добавлю, что упоминавшийся выше пример с провалом рынка устных переводов (из-за стремления заказчиков к экономии) наводит на мысль, что от того же самого не застрахованы и письменные переводы, и в этом никто не заинтересован, в т.ч. и заказчики. Все, точка кризисная. Кадров уже сейчас не хватает. Далее, надо также работать и с потребителями печатной переводной продукции, прививать им хороший вкус, культивировать потребность в высококачественном тексте. 
     
  • Заслуживает изучения тезис о том, что в контракте, заключаемом с поставщиком, заказчик должен оговаривать не только обязательное редактирование, но и минимальную ставку для переводчиков и редакторов. Эта мера не позволит подрядчику экономить на переводчике/редакторе и, следовательно, на качестве. 
     
  • Переводчик должен постоянно учиться. Если единственная его цель — заработать, он потеряет лицо и, в конечном счете, саму возможность получения работы.

Что делать

Поговаривают, что сколько ни произноси слово "халва", во рту слаще не станет. Мы уже представляем, что здесь не так и к чему надо стремиться. Проблема в том, что надо кое-что делать на практике. Надо исходить из реалий и браться за то, что можно улучшить уже сейчас, делать пусть маленькие, но приносящие практическую пользу шаги. Работы в этом направлении много. Дело идет к все более активному включению нашей страны в мировые экономические связи, и уж кто-кто, а мы-то представляем себе, что без толмача тут не обойтись. Думается, что Союз переводчиков России, как авторитетная организация с широкими связями в стране и за ее пределами, мог бы сыграть определенную роль в реорганизации отрасли. 

Роль СПР в реорганизации переводческой отрасли в России

Как представляется, СПР мог бы принять некоторые меры, расчитанные как на краткосрочную, так и на долгосрочную перспективу. Эти меры помогли бы преодолеть анархическое состояние рынка технических переводов в России, вызванное отставанием включения нашего региона в международные экономические связи и задержкой в формировании полноценного рынка переводческих услуг; а также дефицитом кадров перево-дчиков / редакторов. Надо вступить в контакт со всеми, кто мог бы оказать содействия в этом деле, кто мог бы его оказать.

  • Создание по линии СПР независимой службы сертификации переводческих фирм и фрилансеров, ведение их реестра, чего-то вроде перечня кредитных историй, получающих сейчас развитие в банковском секторе; осуществление их мониторинга и регулярно обновляемого рейтинга. Служба должна быть прозрачной, неангажированной и вызывающей полное доверие потребителей переводческих услуг. Итак, создание адаптированного к переводческой деятельности корпоративного рейтинга; выход из тени большей части переводческого сообщества, разработка методики присуждения рейтинга с высокой степенью надежности 
     
  • Создание под эгидой СПР постоянно действующего центра переподготовки фрилансеров и кадровых переводчиков фирм. В распоряжении Союза по-настоящему мощный академический потенциал. Центр привлекал бы к созданию учебных программ, максимально отвечающих типовым проблемам переводчиков, самых опытных кадров по линии СПР. Использует потенциал СПР в плане его связей с аналогичными союзами (ассоциациями) в СНГ. Организует практикумы и тренинги в формате, максимально удобном для предполагаемых участников этих мероприятий (однодневные, двух-трехдневные, вечером, утром, днем, в выходные, в будни, например, в хорошо зарекомендовавшем себя формате Citi Class, и т.д.), через Интернет и прочее. Тренинги могут быть посвящены конкретным отраслям (например, нефтегазовая, машиностроительная, юридическая, финансово-экономическая), или, например, отдельным методам работы. 
     
  • Создание под эгидой СПР постоянно действующего центра переподготовки сопутствующих кадров — редакторов, корректоров, копирайтеров и т.д. Это могло бы дать толчок к созданию действительно полноценной индустрии переводов. 
     
  • Создание в рамках СПР службы, которая смогла бы наладить обратную связь с бизнес-сообществом — потребителем переводческих услуг. Установление постоянного контакта с торговыми палатами и другими бизнес-организациями (с основными игроками на рынках СНГ). Выявление их реальных потребностей в межъязыковых и кросс-культурных коммуникациях. Выяснение, что их устраивает и что не устраивает; как бы они видели оптимальную рынка конфигурацию переводческих и сопутствующих услуг, учитывая, что она еще окончательно не сформировалась (на Западе рынки переводов сложились давно; все они в той или иной степени не устраивают потребителей, поскольку менять их уже не всегда возможно). Пусть они примут участие в создании заново, в коренном реинжиниринге этой отрасли так, как им это представлялось бы оптимальным. Давайте послушаем, что они думают о нас на самом деле. 
     
  • Создание по линии СПР независимой экспертной службы типа Language Quality Services, аудиторского сервиса, который на основе стандартизованной процедуры контроля качества мог бы давать объективную оценку текста любого перевода в любой отрасли (что-то вроде бюро кредитной истории применительно к сервис-провайдерам в переводческим деле). Критерии оценки можно было бы согласовать с потребителями рынка переводов. (Вообще для них это могло бы быть увлекательным процессом). 
     
  • Создание под эгидой СПР постоянно действующей службы технической поддержки переводческого сообщества по работе с программами класса ТМ. Для работы с этими продуктами требуются прошедшие специальную подготовку специалисты. Малому и (нечасто в наших условиях) среднему бизнесу не по средствам иметь собственные службы в этой области. Конечно, монстры типа Berlitz могут себе это позволить, ну а что делать небольшой фирме, перебивающейся с хлеба на воду? Эта консультационная служба вообще могла бы наладить вполне востребованный консалтинговый сервис по оптимизации бизнес-процессов на переводческих фирмах, помочь и фирмам, и фрилансерам повысить их производительность до уровня, принятого в мире. Производительность в 8 страниц в день — полный анахронизм, везде переводят 10 — 15 страниц, а то и больше. 
     
  • Создание под эгидой СПР постоянно действующей службы содействия подготовке учебной литературы для переводчиков. Если в 1970 — 80 годы ежегодно публиковалось множество книг по теории и практике перевода (и в частности очень полезные труды таких известных переводоведов как А.В. Федоров [1], Я.И. Рецкер [2], Л.С. Бархударов [3], А.Д. Швейцер [4], А.Л. Пумпянский [5]), издавались журнал "Тетради переводчика" и сборники из серии "Мастерство перевода", в столицах и крупных городах республик проводились конференции и семинары по самым разным проблемам перевода, плодотворно работали издательства "Мир" и "Прогресс", то с конца 80-х вся эта просветительская деятельность прекратилось. Ее надо восстановить. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *