Текст на английском языке Текст на русском языке
THE ACCIDENT НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
   
Bobby Jones teed up his ball, gave a short preliminary waggle, took the club back slowly, then brought it down and through with the rapidity of lightning. Бобби Джоунз положил мяч на метку для первого удара, нетерпеливо отвел клюшку назад и резко нанес удар.
Did the ball fly down the fairway straight and true, rising as it went, and soaring over the bunker to land within an easy mashie shot of the fourteenth green? И что же, вы думаете — мяч понесся прямо, перелетел через песочную канавку и приземлился так, чтобы его легко было повести клюшкой по четырнадцатой площадке?
No, it did not. Badly topped, it scudded along the ground and embedded itself firmly in the bunker! Ничуть не бывало. Он стремительно пронесся по земле и скатился в канавку!
There were no eager crowds to groan with dismay. The solitary witness of the shot manifested no surprise. And that is easily explained — for it was not the American-born master of the game who had played the shot but merely the fourth son of the Vicar of Marchbolt, a small seaside town on the coast of Wales. Тут не было толпы пылких болельщиков, некому было огорченно охнуть. Единственный свидетель этого неудачного удара не выразил ни малейшего удивления. Да это и понятно, ведь бил по мячу не истый мастер-американец, но всего лишь четвертый сын викария из Марчболта — маленького приморского городка в Уэльсе.
Bobby uttered a decidedly profane ejaculation. С губ Бобби сорвалось явное богохульство.
He was an amiable-looking young man of about eight-and-twenty. His best friend could not have said that he was handsome, but his face was an eminently likable one, and his eyes had the honest brown friendliness of a dog’s. Был он приятный с виду молодой человек лет двадцати восьми. Даже лучший его друг не назвал бы его красивым, но лицо у него было на редкость симпатичное, а открытый взгляд честных карих глаз светился собачьим дружелюбием.
"I get worse every day," he muttered dejectedly. — Что ни день, то хуже, — удрученно пробормотал он.
"You press," said his companion. — Слишком сильный мах, — откомментировал его партнер.
Dr. Thomas was a middle-aged man with gray hair and a red, cheerful face. He himself never took a full swing. He played short, straight shots down the middle and usually beat more brilliant but more erratic players. Доктор Томас был мужчина средних лет, с седыми волосами и румяным веселым лицом. Сам он никогда не бил с полного маха, предпочитая короткие прямые удары, и обычно обыгрывал более виртуозных, но не очень собранных игроков.
Bobby attacked his ball fiercely with a niblick. The third time was successful. The ball lay a short distance from the green which Dr. Thomas had reached with two creditable iron shots. Бобби что есть мочи ударил по мячу нибликом {Ниблик — клюшка с сильно загнутой металлической головкой, используется при игре на песке для осуществления коротких, резких ударов; современное название — "металлическая номер девять".}. Этот третий по счету удар оказался удачным. Мяч лег подле площадки, которой доктор Томас достиг двумя делающими ему честь ударами.
"Your hole,” said Bobby. — Лунка ваша, — сказал Бобби.
They proceeded to the next tee. Они перешли к следующей мете.
The doctor drove first — a nice straight shot, but with no great distance about it. Первым бил доктор — удар получился хороший, прямой, но мяч ушел недалеко.
Bobby sighed, teed his ball, reteed it, waggled his club a long time, took back stiffly, shut his eyes, raised his head, depressed his right shoulder, did everything he ought not to have done — and hit a screamer down the middle of the course! Бобби вздохнул, поставил мяч, потом немного его поправил, широко взмахнул клюшкой, неуклюже отвел ее назад, закрыл глаза, поднял голову, опустил правое плечо — иными словами проделал все то, чего делать не следовало, — и направил мяч по центру.
He drew a deep breath of satisfaction. The well-known golfer’s gloom passed from his eloquent face to be succeeded by the equally well-known golfer’s exultation. Он снова вздохнул. Теперь уже удовлетворенно. Столь хорошо знакомое игроку в гольф уныние сменилось на его живом лице столь же хорошо знакомым торжеством.
"I know now what I’ve been doing," said Bobby — quite untruthfully. — Теперь я знаю, что нужно делать, — уверенно заявил Бобби, но это было глубочайшим его заблуждением.
A perfect iron shot, a little chip with a mashie, and Bobby lay dead. He achieved a birdie four, and Dr. Thomas was reduced to one up. Отличный удар клюшкой с железным наконечником, небольшая подсечка нибликом, и Бобби положил мяч. Теперь у него стало четыре очка, а у доктора Томаса всего на одно больше.
Full of confidence, Bobby stepped onto the sixteenth tee. He again did everything he should not have done, and this time no miracle occurred. A terrific, a magnificent, an almost superhuman slice happened! The ball went round at right angles. Воспрянув духом, Бобби перешел к шестнадцатой метке. Опять он проделал все то, что делать не следовало, но на сей раз чуда не произошло. Получился потрясающий, великолепный, почти сверхъестественный срез! Мяч подскочил и исчез из поля зрения.
"If that had been straight — whew!" said Dr. Thomas. " — Эх, пошел бы он прямо… — И доктор Томас даже присвистнул.
“If –“ said Bobby bitterly. "Hullo, I thought I heard a shout! Hope the ball didn’t hit anyone." — Вот именно, — с горечью отозвался Бобби. — Постойте-ка, постойте, мне кажется, я слышал крик! Только бы мяч ни в кого не угодил.
He peered out to the right. It was a difficult light. The sun was on the point of setting, and, looking straight into it, it was hard to see anything distinctly. Also there was a slight mist rising from the sea. The edge of the cliff was a few hundred yards away. Крик донесся справа — Бобби стал всматриваться в ту сторону. Свет был неверный. Солнце собиралось садиться, и, глядя прямо на него, трудно было что бы то ни было толком разглядеть. К тому же с моря поднимался легкий туман. В нескольких сотнях ярдов высился гребень скалы.
‘The footpath runs along there," said Bobby. "But the ball can’t possibly have traveled as far as that. All the same, I did think — Там тропинка, — сказал Бобби. — Но так далеко мячу не долететь.
I heard a cry. Did you?" И все же я слышал крик. А вы?
But the doctor had heard nothing. Нет, доктор ничего не слышал.
Bobby went after his ball. He had some difficulty in finding it, but ran it to earth at last. It was practically unplayable — embedded in a furze bush. He had a couple of hacks at it, then picked it up and called out to his companion that he gave up the hole. Бобби отправился на поиски мяча. Найти его оказалось не так-то просто. Но наконец он его углядел. Мяч лежал так, что поддать его не было никакой возможности — застрял в кусте утесника. Бобби ударил, потом еще — на этот раз не напрасно. Подобрав мяч, он крикнул доктору Томасу, что сдает ему лунку.
The doctor came over toward him since the next tee was right on the edge of the cliff. Доктор направился к нему — очередная мета находилась как раз у обрыва.
The seventeenth was Bobby’s particular bugbear. At it you had to drive over a chasm. The distance was not actually so great, but the attraction of the depths below was overpowering. Семнадцатая мета особенно страшила Бобби. Там мяч следовало провести так, чтобы он не сорвался с кручи вниз. Расстояние, в сущности, было не так уж велико, но сознание того, что сразу за лункой обрыв, подавляло.
They had crossed the footpath, which now ran inland to their left skirting the very edge of the cliff. Они пересекли тропу, которая оказалась теперь слева и шла от моря вглубь, огибая край утеса.
The doctor took an iron and just landed on the other side. Доктор взял ниблик, но тут же отложил его в сторону.
Bobby took a deep breath and drove. The ball scudded forward and disappeared over the lip of the abyss. Бобби глубоко вздохнул и ударил по мячу. Тот стремительно понесся вперед и, перемахнув через край, исчез из поля зрения.
"Every single dashed time," said Bobby bitterly. — Опять то же самое, — с горечью сказал Бобби.
"I do the same dashed idiotic thing!" He skirted the chasm, peering over. Far below the sea sparkled, but not every ball was lost in its depth. The drop was sheer at the top, but below it shelved gradually. Подойдя к краю расселины, он стал всматриваться. Далеко внизу сверкало море, но мяч мог туда и не долететь, это только поначалу спуск был крутой, а ближе к морю становился пологим.
Bobby walked slowly along. There was, he knew, one place where one could scramble down fairly easily. Бобби медленно шел вдоль расселины. Он знал, тут есть одно место, где можно довольно легко спуститься.
Caddies did so, — hurling themselves over the edge and reappearing triumphant and panting with the missing ball. Мальчики, подносящие мячи, делали это без особого труда — спрыгивали с крутого края вниз и потом появлялись, запыхавшиеся, но торжествующие, с мячом в руках.
Suddenly Bobby stiffened and called to his companion. Вдруг Бобби замер и окликнул своего противника:
"I say, Doctor, come here. What do you make of that?" — Послушайте, доктор, идите скорее сюда. Что вы на это скажете?
Some forty feet below was a dark heap of something that looked like old clothes. Внизу, футах в сорока, виднелось что-то темное, похожее на кучу старой одежды.
The doctor caught his breath. У доктора перехватило дыхание.
"By Jove!" he said. "Somebody’s fallen over the cliff. We must get down to him." — О, Господи, — выдохнул он. — Кто-то сорвался с утеса. Надо к нему спуститься.
Side by side the two men scrambled down the rock, the more athletic Bobby helping the other. At last they reached the ominous dark bundle. It was a man of about forty—and he was still breathing, though unconscious. Бок о бок они стали осторожно спускаться по крутому обрыву. Бобби, более тренированный, помогал доктору. Наконец они добрались до зловеще темневшей бесформенной груды. Оказалось, это мужчина лет сорока, он еще дышал, хотя и был без сознания.
The doctor examined him, touching his limbs, feeling his pulse, drawing down the lids of his eyes. He knelt down beside him and completed his examination. Then he looked up at Bobby, who was standing there feeling rather sick, and slowly shook his head. Доктор Томас осмотрел его — потрогал руки, ноги, пощупал пульс, опустил веки. Потом встал рядом с ним на колени и обследовал его более обстоятельно. После чего посмотрел на Бобби, которому было явно не по себе, и медленно покачал головой.
"Nothing to be done," he said. "His number’s up, poor fellow. His back’s broken. Well, well. I suppose he wasn’t familiar with the path and when the mist came up he walked over the edge. I’ve told the council more than once there ought to be a railing just here." — Ему уже ничем не поможешь, — сказал он. — Его песенка спета. У бедняги сломан позвоночник. Да… Видно, тропа была ему незнакома, и, когда поднялся туман, он оступился. Сколько раз я говорил нашему муниципалитету, что здесь необходимо поставить ограждение.
He stood up again. Доктор встал.
‘I’ll go off and get help," he said. "Make arrangements to have the body got up. It’ll be dark before we know where we are* Will you stay here?" — Пойду за Помощью, — сказал он. — Распоряжусь, чтобы тело подняли наверх. А то не успеем оглянуться, как стемнеет. Вы побудете здесь?
Bobby nodded. Бобби кивнул.
‘There’s nothing to be done for him, I suppose?" he asked. — Значит, ему уже ничем не поможешь? — спросил он.
The doctor shook his head. Доктор помотал головой.
"Nothing. It won’t be long — the pulse is weakening fast. He’ll last another twenty minutes at most. Just possible he may recover consciousness before the end — but very likely he won’t. Still — " — Ничем. Ему недолго осталось — пульс быстро слабеет. Минут двадцать, не больше. Возможно, он еще придет в себя. Но скорее всего нет. И все же…
"Rather," said Bobby quickly. "I’ll stay. You get along. If he does come to, there’s no drug or anything?" He hesitated. — Ну конечно, — тотчас отозвался Бобби. — Я останусь. А вы поспешите. На случай, если он вдруг очнется. У вас нет какого-нибудь снадобья… Или чего-нибудь еще?.. — Он запнулся.
The doctor shook his head. Доктор опять помотал головой.
"There’ll be no pain," he said. "No pain at all." — Ему не будет больно, — сказал он. — Никакой боли.
Turning away he began rapidly to climb up the cliff again. Bobby watched him till he disappeared over the top with a wave of the hand. Он повернулся и стал быстро карабкаться вверх по скале. Бобби не сводил с доктора глаз, пока тот, махнув рукой, не перевалил через кромку обрыва.
Bobby moved a step or two along the narrow ledge, sat down on a projection in the rock, and lit a cigarette. The business had shaken him. Up to now he had never come in contact with illness or death. Бобби сделал шаг-другой по узкому карнизу, уселся на каменный выступ и зажег сигарету. Он был потрясен. Никогда еще не приходилось ему сталкиваться ни с тяжким недугом, ни со смертью.
What rotten luck there was in the world! A swirl of mist on a fine evening, a false step — and life came to an end. Fine, healthy-looking fellow, too — probably never known a day’s illness in his life. The pallor of approaching death couldn’t disguise the deep tan of the skin. A man who had lived an out-of-door life — abroad perhaps. Bobby studied him more closely—the crisp curling chestnut hair just touched with gray at the temples, the big nose, the strong jaw, the white teeth just showing through the parted lips. Then the broad shoulders and the fine sinewy hands. The legs were twisted at a curious angle. Bobby shuddered and brought his eyes up again to the face. An attractive face, humorous, determined, resourceful. The eyes, he thought, were probably blue — And just as he reached that point in his thoughts, the eyes suddenly opened. Вот ведь как бывает! Один неверный шаг — и жизнь кончена. И все из-за какого-то тумана, невесть откуда взявшегося в такой погожий вечер… Такой красивый и, похоже, крепкого здоровья… Наверно, никогда и не болел. Залившая лицо смертельная бледность не смогла скрыть великолепный загар. Загар человека, проводившего много времени на свежем воздухе, возможно, за границей. Бобби внимательнее к нему пригляделся — вьющиеся каштановые волосы, чуть тронутые на висках сединой, крупный нос, жесткий подбородок, меж полураскрытых губ крепкие белые зубы. Широкие плечи и красивые мускулистые руки. Ноги были как-то неестественно выгнуты. Бобби вздрогнул и опять перевел взгляд на лицо. Привлекательное лицо — живое, решительное, умное. Вероятно, подумал Бобби, глаза у него синие… И только он это подумал, глаза открылись.
They were blue, a clear deep blue. They looked straight at Bobby. There was nothing uncertain or hazy about them. They seemed completely conscious. They were watchful and at the same time they seemed to be asking a question. Они и вправду оказались синие — глубокой и чистой синевы. И смотрели на Бобби. Взгляд ясный, незатуманенный… Вполне сознательный взгляд. Внимательный и в то же время как будто вопрошающий.
Bobby got up quickly and came toward the man. Before he got there the other spoke. His voice was not weak — it came out clear and resonant. Бобби вскочил, кинулся к незнакомцу. Но еще прежде, чем он оказался рядом, тот заговорил. Голос вовсе не был слабым, он звучал отчетливо, звонко.
“Why didn’t, they ask Evans?” he said. — Почему же не Эванс? — произнес он.
And then a queer little shudder passed over him, the eyeli dropped, the jaw fell. И вдруг его странно передернуло, веки опустились, челюсть отвисла…
The man was dead. Незнакомец был мертв.
   
Текст на английском языке Текст на русском языке


Similar Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *